Бессмертные
Шрифт:
Когда Торин исцелял меня в первый раз, я упала в обморок. Во второй раз мою рану от ножа скрыли руны, поэтому я не особо видела, как все произошло. Было как-то сюрреалистично, вот так наблюдать, как сходится кожа, словно ее застегнули на молнию.
– Все не так уж плохо, - сказала Лавания, стирая со стола кровь. Я вернулась к реальности.
– Да, спасибо, - я поднялась, чтобы вымыть от крови руки.
– Тебе придется преодолеть свое отвращение к крови, - сказала Лавания.
– Я могу помочь начать, рисуя руны исцеления своим артавусом, но, в конце концов, тебе придется рисовать самой
– Ну, спасибо, - от одной мысли об этом, мне стало не по себе.
Оно подождала, пока я снова сяду, и сказала:
– Все будет хорошо. Может, Торин поможет.
– Нет, - мне не хотелось, чтобы он видел, как я веду себя, словно ребенок.
– Я сама справлюсь. Ну, знаешь, после первой станет проще.
Она улыбнулась.
– Хороший подход. Так на чем мы остановились?
– Ты предложила мне подержать стилло, - напомнила я.
– Ах да. После того, как ты наладишь с ним связь, никто другой не сможет им воспользоваться, кроме тебя. Обычно эту ошибку делают молодые Валькирии, когда сами пытаются обратить Смертных. Они не знают, что не могут использовать свои артаво. К тому же, у человека, которого собираются обратить, должны быть собственные рунные кинжалы, с которыми надо установить связь и завершить изменение.
Неудивительно, что Торин постоянно говорил Эндрису прекратить обращать Смертных. Могла ли Малиина немного слететь с катушек, потому что Эндрис налажал? Надеюсь, что нет. Это бы значило, что Ингрид тоже в опасности, потому что Эндрис обратил их обеих.
Я дотронулась до одного из белых клинков.
– Из чего они сделаны?
– Черные из особого вида оникса, который добывают в Асгарде. А белые из селенита, его можно найти в царстве богини Фрейи. Помнишь, где оно находится?
– Ванахейм, - сказала я.
– Хорошо. Руны, выгравированные на их поверхности, помогают направлять магическую энергию. Этот, - она указала на черный кинжал, которого я до этого касалась, - используют для начертания первых рун. Он очень силен, и, если использовать неправильно, все изменение может пойти не так. Но ты не беспокойся. Я помогу тебе. Видишь руны на рукоятке и лезвии?
Я узнала наиболее выделяющуюся руну.
– Это символ богини Фрейи.
– Верно. Она твоя покровительница, поэтому на твоих артаво ее символ. Этот называется болино, - она взяла кинжал, напоминающий небольшой цилиндр с иголкой сверху. И обхватила рукоять, надавив острием на стол. Когда она раскрыла ладонь, рукоятка уже без лезвия выглядела как деревянный блок, с которым может играть ребенок.
– У него убирающееся лезвие, этот кинжал используют для создания порталов. Ты можешь ходить с ним куда угодно, и никто не подумает, что это оружие. Как только активируешь руну на руке, лезвие снова появится.
– Можешь показать?
– Он твой, поэтому на меня не отзовется, - она передала мне безобидную на вид деревяшку и вытащила из-за пояса свой клинок. Его рукоять была темнее и рельефнее, чтобы удобней ложился в руку. На ее руке появились руны, их завитки проходили между ее пальцами и поднимались вверх по запястью, словно невидимый художник рисовал шедевр на ее коже. Они были похожи на узоры хной. Лезвие
– Он немного запущен из-за редкого использования. Твой будет выходить плавно и легко, практически беззвучно, - руны с ее кожи исчезли, и лезвие снова втянулось.
– Лезвие само втягивается?
– спросила я.
– Если можешь контролировать руны, можешь контролировать все. Артаво, порталы, способность быстро передвигаться, становиться невидимой, - она отложила кинжал в сторону и потянулась к другому, выглядевшему как тот, которым я порезалась, разве что лезвие было белым.
– Это стилло для создания порталов. Когда ты сначала научишься создавать порталы, вероятно, будешь пользоваться им. Он более простителен к ошибкам в рунах.
– Откуда руны знают, куда ты хочешь пойти, ведь по всему миру множество порталов?
Лавания улыбнулась.
– Руны отвечают твоим мыслям. Ты узнаешь об этом чуть позже. Сегодня давай сконцентрируемся на артаво.
Казалось, прошла вечность, когда она закончила рассказывать, поднялась и потянулась.
– Ох, я умираю с голоду. Останешься со мной на ужин? Парни и Ингрид ушли, и мне придется есть в одиночестве, а я это очень не люблю. Можем поговорить, о чем захочешь. Школа, парни, подружки...
Она выжидающе смотрела на меня, и мне стало плохо, как представила, что дома меня ждет еще больше домашних заданий. Мы могли бы поговорить о школе. Уж точно не о парнях: меня интересовал лишь один, а обсуждать с ней Торина я отказываюсь.
– Рейн?
Я посмотрела на часы. Было почти семь. Родители скоро вернутся домой.
– Я только позвоню маме сначала.
– Отлично. Тогда я приготовлю ужин.
– Ты готовишь?
Она засмеялась.
– Да. Готовка успокаивает меня.
«Девушка с модельной внешностью еще и готовит? Ее идеальность имеет предел?»
Я вытащила из заднего кармана телефон, включила его, нашла в быстром наборе мамин номер и вышла из кухни в гостиную. После нескольких гудков ответил папа.
– Привет, па.
– Как дела?
В его голосе звучало беспокойство.
– Хорошо. Мама рядом?
– Она пошла купить что-нибудь к ужину. Скоро будем дома.
– Я думаю остаться на ужин у Лавании, моей наставницы. Остальные уехали в Портленд на игру, и она совсем одна. Ты не против?
Некоторое время он ничего не отвечал.
– Хорошо. Я скажу маме.
Он не слишком обрадовался этой идее, но я ничего не могла с этим поделать. Несколько сообщений пришло от Коры и Эрика. Мы выигрывали. Я быстро ответила им и вернулась на кухню, откуда уже раздавались звуки готовки.
На кухонном столе уже стояло два салата. Лавания очень быстро передвигалась по кухне. Быстрыми движениями она месила и раскатывала тесто. В ряд перед ней стояло несколько контейнеров с сыром, мясом и овощами.
Я села на стул и наблюдала за ней. Ее мозг работает также быстро, как и руки? Если да, я бы смогла сделать всю свою домашку за день. Поставив противень в духовку и помыв руки, она снова вернулась ко мне.
– Тебе нравится кальцоне?
– спросила она.
Я усмехнулась.