Бессмертные
Шрифт:
– Хм, так будет даже лучше. Держись, друг.
Алхимик прижёг ещё кровоточащую часть ранения, обработал кожу и залил Рогелю в рот неизвестную жидкость из сомнительной склянки. Когда операция была закончена, Феорис покрыл раны какой-то густой красной мазью и перевязал их.
– Что с ним? – спросила воровка, медленно садясь обратно к костру.
– Без сознания. Не знаю, придёт ли он в себя. Жаль! Хороший был человек, – с сожалением закончил Феорис и пошёл к телеге.
– Он лишь потерял сознание, а ты его уже хоронишь?! – в недоумении повысила голос Вельмира.
Деаринд посмотрел на лежащего без чувств Рогеля, затем на воровку и
– Думаю, он прав в своих мрачных прогнозах. По моему опыту, с такими ранами люди в лучшем случае прибегают к ампутации поражённых конечностей и остаются калеками. От возможности полноценного лечения Рогель отказался. Далее нас ждут давно виданные картины: сепсис, внутреннее кровоизлияние, гной, невыносимая боль и всё с ними сопряжённое.
Феорис вернулся с тремя тонкими продолговатыми ломтиками вяленого мяса, один оставил себе, второй бросил Деаринду, а третий протянул Вельмире, но она всё ещё пребывала в шоке:
– Как вы можете так спокойно об этом говорить?! – кричала воровка, активно жестикулируя и судорожно перемещая свой взгляд между членами компании. – Он же ваш друг!
Пережёвывая мясо, Феорис стоял перед ней и смотрел в её изумлённые глаза.
– Если бы ты тоже похоронила десятки друзей… да и врагов не меньше, – говорил он. – Ты бы так не кричала о каждом из них. Люди ценны, пока живы. А на трупы слетаются опасные насекомые и сбегаются некрофаги. К слову о некрофагах, я слышал волчий вой. Не думаю, что эти твари откажутся от свежей человечины, а Рогель теперь крайне уязвим. Нам нужно отсюда валить – и как можно скорее.
Деаринд поднялся с земли, отряхнулся и, направившись к телеге, решительно произнёс:
– Я хочу спать, но жить я хочу сильнее.
Вельмира проводила ошеломлённым взглядом убийцу, затем посмотрела на алхимика и развела руками в недоумении:
– А Рогеля вы что, просто бросите здесь?
Феорис покачал головой и ответил ей:
– Нет, конечно, он же ещё не сдох! Сейчас унесём его.
Так и произошло. Измученная долгой ездой без комфортных привалов компания снова собралась и поехала дальше по заросшей дороге, прямиком в неизвестность. Костёр был намеренно оставлен горящим для отвлечения внимания. Феорис лёг спать головой на мешках с вещами, Рогель лежал без сознания рядом с ним, Деаринд пытался дремать на коне, а Вельмира никак не могла прийти в себя после произошедшего и нервно осматривалась по сторонам. Где-то сзади послышался громкий вой.
– Чёртовы… Эх… – раздражённо пробурчал Деаринд, поёрзал на коне и снова сгорбился в попытках уснуть.
Взгляд Вельмиры блуждал по полям и увядающим лесам, укрытым ночным мраком; иногда останавливался на Рогеле, в иной раз на Деаринде, не оставлявшем попыток уснуть на втором коне. В руке она сжимала полоску вяленого мяса, которое всё ещё имело неплохой вкус, но отбивающий аппетит внешний вид. Желудок просил пищи, но глаза боялись на неё смотреть, а запах вызывал тошноту.
Через полчаса компания выехала из леса на очередную пустошь. Вдали виднелись огни неизвестного поселения, за которым возвышалась высокая башня с конусовидной крышей. Вельмира осторожно коснулась плеча Деаринда, и тот бросил на неё резкий недружелюбный взгляд.
– В чём дело? – мрачным, сонным полушёпотом спросил он.
Воровка молча указала пальцем вперёд. Деаринд нахмурился и остановил коней. Феорис в недоумении поднял верхнюю половину тела с места и огляделся. Лидер группы повернулся к алхимику через плечо
– Там горят огни. Судя по количеству крыш, это не город, а значит, людей немного. И… исходя из окружающих пейзажей, вряд ли у них много провизии. Но мы, вероятно, сможем переночевать, не боясь заснуть навсегда.
– Я уже готов хоть на земле спать, – измученным голосом бормотал алхимик. – Если на въезде в нас не начнут стрелять, то можем остаться.
– А если начнут? – испуганно переспросила Вельмира.
– Ну, тогда нам уже нигде не придётся ночевать! – с усмешкой произнёс алхимик и навис над телом Рогеля.
Он попытался осмотреть его ещё раз, но во мраке едва ли можно было что-то разглядеть. Тогда Феорис пощупал пульс, а затем снова лёг на телегу и свернулся в комок, согреваясь в тепле своей старой робы. Деаринд хлестнул поводьями, и кони продолжили путь. Вельмира напряжённо вглядывалась в приближающиеся силуэты зданий и пыталась унять свой страх перед тем, что ждало её впереди.
Чем ближе компания подъезжала к поселению, тем менее живым оно казалось: ветер болтал ставни окон из стороны в сторону, входные двери домов одиноко поскрипывали, на дорогах было совсем немного свежих следов от ног, и все они были одинаковыми. Деаринд остановил телегу у первых домов и спрыгнул с коня. Он принюхался, осмотрелся кругом и спросил Вельмиру:
– Чувствуешь?
– Что? – её голос выражал ещё больший испуг, чем прежде.
– Ничего, в том-то и дело, – с подозрением ответил убийца, медленно шагая по дороге. – Ни крови, ни пота, ни лошадиного дерьма, ни даже трупной вони. Просто… ничего! Я ничего не чувствую!
– Значит, здесь никого нет? – с надеждой поинтересовалась воровка.
Из башни на окраине поселения вдруг раздался звон разбившегося стекла, а затем громкий хриплый смех. Деаринд тут же взял топор в правую руку и устремил взгляд в сторону источника шума.
– Почти никого… – прорычал он. – Буди Феориса, гоните телегу к башне, я встречу вас там.
Деаринд побежал между домов, перепрыгивая через ограды и сваленные в кучу вещи людей, когда-то живших здесь. Имущество было разбросано так, словно его сортировали по кучам. Он вынырнул из последней улицы и оказался прямо перед башней. Огромное каменное строение гордо возвышалось среди прочих построек, словно стремясь к небу, а позади него была непроглядная ночная тьма. Внутрь вела обыкновенная деревянная дверь, а неподалёку от неё стояла небольшая тележка, из которой свисали человеческие ноги. Деаринд осторожно подошёл к телу и осмотрел его: внешние повреждения отсутствовали, но, судя по запаху и цвету кожи, он был мёртв уже несколько часов. Входная дверь вдруг открылась, и оттуда, пританцовывая, вышел пожилой мужчина с гладко выбритым лицом и лысой головой, покрытой старыми, едва заметными шрамами и родинками. Он заметил Деаринда и вскрикнул:
– Живой?! Вот чёрт!
Деаринд, следуя своей инстинктивной реакции на всё подозрительное, метнул в него топор, но лезвие поразило уже закрывшуюся дверь. Убийца подбежал к ней, выдернул оружие и грозно заорал:
– Какого чёрта ты там делаешь и где все люди?! Вылезай или я выломаю дверь!
– Попробуй! – ехидно вскрикнул старик.
За дверью послышался грохот, лязг цепей, а затем удаляющиеся спешные шаги. Деаринд принялся рубить дверь топором. Он продолжал это в течение нескольких минут и, когда ему удалось прорубить хотя бы небольшую щель, телега с остальными членами его компании подъехала к башне.