Бесславные дни
Шрифт:
Капрал Симицу выскочил из окопа.
– Вперед!
– выкрикнул он.
– Шевелись! Может, удастся захватить японского гавайца и воздать ему по заслугам!
– Если что и было способно вытащить бойцов из окопов, так это мысли о мести.
Так и случилось. Они преодолели ручей и выбежали на разбитую позицию пулеметчиков. Их почти никто не поддерживал. Японские солдаты пробежали несколько сотен метров, пока вражеский огонь не вынудил их снова залечь. Симицу был горд тем, сколько им удалось пройти за один рывок. Но человека, который заманил их в ловушку, им найти не удалось. Этот гад и не подозревал, насколько же ему повезло.
Его друзья не-японцы, а иногда и японцы, звали Кензо просто Кен. Его это вполне устраивало. Кен - вполне нормальное американское имя, к тому же американцем он был таким же, как и японцем. Обедая с родителями, он пользовался палочками-хаси, чтобы есть лапшу и сырую рыбу. Если же он ел в компании друзей, то не отказывался от жареных цыплят и спагетти с фрикадельками. Такая еда ему нравилась даже больше. Как и его брату Хироси.
Но после нападения на Перл Харбор... Внезапно, все его друзья-хоули больше не пожелали с ним знаться. Не потому, что большую часть времени он проводил на борту "Осима-мару". Конечно, он много и тяжело трудился каждый день, но дело было не в этом.
По возвращении в залив Кевало, он иногда видел людей, с которыми провел 4 года на занятиях по математике, английскому, истории и естествознанию. Он их видел, а они... если они были белыми, то его они не замечали. Иногда они даже специально поворачивались к нему спиной. Подобное поведение было ему как ножом по сердцу.
Когда же они с отцом и братом подходили к причалу, они выстраивались в очередь, чтобы купить у них рыбу. Тогда они, конечно же, обо всём забывали. Особенно, когда все понимали, что эта рыба была единственной свежей пищей, которую можно было достать в Гонолулу.
Особенно тяжело ему было переживать перемены в поведении Элси Сандберг, которая вела себя так, словно никогда его не знала. Благодаря алфавитной рассадке его парта стояла прямо позади её всё время, пока они учились вместе. Алфавит сыграл с ним и более жестокую шутку: стройная голубоглазая блондинка Элси была чирлидершей местной футбольной команды, у неё были отличные оценки по английскому и истории, а ему лучше давалась математика и естествознание. Они проводили много времени, помогая друг другу. Несколько раз ходили в кино, держались за руки. Однажды он её даже поцеловал. Он даже раздумывал пригласить её на выпускной, но, когда Кензо, наконец, собрался с силами, его уже опередил футбольный полузащитник. Когда она сообщала ему о своем отказе, в её голосе звучало неподдельное сожаление.
Теперь же... он для неё всего лишь гнусный япошка. Ему хотелось то плакать, то разбить что-нибудь, то кого-нибудь побить.
– Это же нечестно, блин, - жаловался он брату предыдущим вечером.
– Я такой же американец, как и она.
– То, что в их семье по-английски говорили только они с братом, позволяло им общаться, не боясь быть подслушанными.
Брат закурил сигарету. Он глубоко затянулся и ответил:
– Хреново дело, это точно. Со мной то же самое творится.
– Хреново? И всё? Чего хорошего в том, чтобы пытаться стать американцам, если долбанные хоули никогда тебе этого не позволят?
– Он ткнул пальцем в пачку "Честерфилда".
– Дай мне одну.
Хироси
– Ну, а какой у нас выбор? Хочешь ходить и восхвалять Хирохито, как отец?
– Боже, нет. Это отвратительно.
– В наши дни это не просто отвратительно.
– Хироси заговорил тише, хотя родители всё равно ничего не понимали.
– Это равносильно предательству.
– Да, знаю я, - бросил Кензо.
– Но ему-то ничего не докажешь. Он даже слушать не станет.
– Он затянулся и выпустил густое облако дыма. Когда отключали электричество, а радио уже давно не работало, ночи становились очень тихими. Так даже лучше было слышно грозу в отдалении. Только это была никакая не гроза. С каждым днем грохот орудий звучал громче и громче, всё ближе и ближе.
– Что будем делать, если... наши не победят?
– Не знаю.
– Брат докурил сигарету до такого крошечного окурка, что его стало невозможно зажимать губами. Некоторые пользовали мундштуками или даже прищепками, чтобы выжать из сигарет ещё пару затяжек. Скоро табак закончится. Всё в Гонолулу скоро закончится. Если Гавайи падут, закончится вообще всё. Хироси погасил окурок "Честерфилда" и уставился на пепельницу.
– А что мы можем? Постараемся не высовываться. Постараемся удержать отца, чтобы он не рвал рубаху от переполняющей его гордости.
– Хорошо, что сампанам снова разрешают выходить в море. Когда отец на рыбалке, его нет на улице. Там бы его быстро побили.
– Зависит от того, в каком районе. Пока он на западной стороне Нууану-авеню, ему ничего не грозит.
Кензо на это лишь вздохнул. Это было далеко не всё. Пожилые японцы всё чаще выступали в поддержку своей родины. Большинство же молодых, как Хироси и Кензо, поддерживали Америку. Китайцы, филиппинцы и корейцы, населявшие азиатские кварталы всегда агрессивно относились к японцам. Драки случались и до войны. Теперь же...
Вдалеке снова прогремел гром. Кензо снова вздохнул.
– Что будем делать, если... если японская армия займет Гонолулу?
– Вот. Всё. Он высказал тревожащую его мысль.
– А что мы можем?
– вновь спросил Хироси. Кензо пожал плечами. Ответа у него не было. Но он надеялся, что таковой был у брата.
Сабуро Синдо смотрел на Гонолулу из кабины "Зеро". Даже с высоты он различал оливкового цвета грузовики, ехавшие по городским улицам. Настало время преподать американцам урок. По его мнению, это время настало уже давным-давно. Его удивляло, почему командиры так долго тянули. Синдо слышал, что в Гонолулу жило много японцев. Может, начальство не хотело, чтобы они пострадали, а может, рассчитывало, что они вынудят американцев сдаться. Но этого не случилось. Синдо считал, что единственный способ вынудить кого-либо сдаться - это со всей силы пнуть его по зубам, пока он не сделал то же самое.
Гонолулу ожидал именно такой удар.
Город был защищен. Вокруг истребителей, которые вел Синдо, уже появились облачка черного дыма от зениток. Зенитки - это неприятно. Но, всего лишь неприятно. Важно было, что своих самолетов у американцев не осталось.
Синдо качнул крыльями остальным "Зеро" и спикировал на город. Остальные последовали за ним. Оливковые грузовики, легковушки, дома, сначала были размером с муравья, затем увеличились до размеров игрушек, а вскоре и до своих настоящих габаритов. Теперь японские самолеты оказались ниже огня зениток. Летчик рассмеялся. Янки не смогут опустить стволы орудий настолько, чтобы их можно было достать.