Бессилыш
Шрифт:
— Не большая чушь, чем твой трёп про залётных тушкатов, — прорычал я, резко переменившись в лице.
Дерман остановился. Десятка шагов до меня не дошёл. Вот теперь ему стало страшно. И пугаю его не столько сам я, сколько страшит гада труп ходока с развороченной грудью. Ведь как-то же я великана прикончил.
— Знаешь, значит, — пробурчал он, косясь на копьё, лежащее у меня за спиной. — Дрог, паскуда, в отместку сдал. За то, что я его ждать не стал. Понимаю… Никудышний из меня друг. Или это был Хэл?
Значит Крамор не врал… Вот ублюдки!
— Что, все знали? — процедил
— Все, не все, но Бон с Хэлом не такие тупые, как некоторые.
— Значит и Хэла убью.
— Хэла? Ты? — расхохотался ублюдок.
Но что-то смех его отдаёт страхом. Уверенность в моём голосе сделала своё дело.
— Но ты умрёшь первым.
Нож Дермана мгновенно очутился у него в руке. Всё-таки этот бандюга с этим оружием по-настоящему ловок.
— А хватит силёнок?
— О… Более чем.
Колдун в моей голове сейчас мысленно покачал головой, осуждая. С точки зрения Ло я сейчас трачу время. Ему не понять сладость мести.
— Ты сам напросился, пацан.
Дерман начинает на меня наступать. Но не прямо идёт, плавно движется наискось, обходя меня сбоку. Его замысел ясен — хочет, чтобы я в какой-то момент оказался на одинаковом удалении от копья, от лежащей с другой стороны от меня секиры Никиты и от своего противника в его лице. Собирается броситься, либо с ножом на меня, либо к более серьёзному оружию, едва я сорвусь с места в попытке схватить первое или второе.
Вот только всё оружие, что мне требуется, уже и так при мне. Позволяю ему в резком прыжке с кувырком подхватить секиру с земли.
— Вот, значит, чем ходока прикончил, — косится на окровавленное лезвие секиры урод. — На этом твоя везуха закончилась, мелкая падаль.
И спешащий воспользоваться своим преимуществом вооружившийся Дерман бросается ко мне. Занесённая для удара Секира взлетает над головой гада… И падает вниз вместе с отрубленной рукой, в которой её держали.
— Не угадал, не секирой, — зло ухмыляюсь я, отступая на шаг.
Обезумивший от боли и ужаса Дерман не находит ничего лучшего, чем попробовать швырнуть в меня другой рукой нож. Короткий замах — и вторая конечность падает вслед за первой на землю.
— По-хорошему бы тебе надо яйца отрезать, но и так сойдёт. Мне с тобой лениво возиться.
Само собой что-либо ответить мне Дерман не в состоянии. В выпученных от нестерпимой боли глазах уже разума нет, перекошенный рот исторгает из себя жуткую смесь визга с рёвом. Слишком громко. Заканчиваю. А то зайка, услышав такое, удерет ещё дальше — замучаемся её потом искать.
— Ты обидел мою подругу, — произношу я спокойным и твёрдым голосом. — Я сегодня тебе и судья, и палач. Приговариваю тебя к смерти, насильник.
Третьим взмахом руки отсекаю упавшему на колени уроду голову. Как же приятно снова чувствовать себя всемогущим. Прикончил ублюдка одним небрежным движением. И любого прикончу, кто будет того заслуживать или встанет у меня на пути. С дарами я опять Китар-Смерть.
Оттащив по совету Ло части Дермана за холм, к ходоку, я засунул куски его трупа под пузо продолжающего сидеть на скрещенных ногах великана. Дохлое чудище завалилось вперёд, но объёмный живот не давал гиганту упасть, упираясь в колени.
Колдун ожидаемо меня пожурил насчёт чересчур долгой и громкой казни. По его разумению убивать Дермана нужно было коротким уколом в лоб, или вовсе без дара — стрелой. Луков и колчанов у колодца валяется более, чем достаточно. Мол, призвал бы его, и он дальше бы всё сделал сам. Много Ло понимает. Разве же это месть? Ублюдок должен был осознать свою смерть и понять, почему его убивают. Моими стараниями насильник ощутил настоящие: ужас и боль. Я всё сделал правильно.
Вернувшись в лагерь, тщательно вымыл руки. Сегодня весь день отмываюсь от крови. Ранее очистил от неё семена и бобы. Теперь у меня по карманам распихано целое богатство по меркам Суши. Интересно, кто объявится следующим — хромоногий Дрог, Рохус, Хэл?
Вот и не угадал. Не прошло и получаса со смерти Дермана, как меня окликнул с холма тот, кого я никак не ожидал здесь увидеть.
— Ходок мёртв? — подозрительно хмурясь, спросил показавшийся среди камней Бон. — Скажи, что он мёртв! Всё смотрю на него, смотрю и не верю.
— Мертвее некуда, — весело подтвердил я, жестами призывая предза спускаться.
Ходока убил Ло, а вот в смерти Крамора, превратившегося в это чудовище, повинен осознанно отправивший его на эту смерть человек, который за это ответит. Не вернись сейчас колдун, подлый предз остался бы жив, а раз в город мне уже есть с кем идти… Ло считает, что от свидетелей возвращения ко мне даров обязательно нужно избавиться. Обсуждали мы судьбу Хэла, но разницы нет. Предводитель предзов ничем не лучше своего белобрысого друга.
— С одного холма смотрю: не шевелится вроде, — радостно затарахтел Бон, шагая вниз по склону. — Ближе подошёл, опять наверх залез — сидит. Подобрался ещё поближе — всё равно сидит. Потом, как заорёт кто-то. Я, наверное, минут двадцать в камнях прятался, не высовываясь. Всё ждал, что ходок подскочит. Эта хитрая тварь очень быстро умеет скакать. Кто орал-то? Не ты же?
— Не я. Сам только пришёл.
В этот раз колдуна злить не буду. Ло прав — дар нужно беречь. Большую часть тех трёх секунд, на которые могу призывать клинки, я уже успел потратить. Бон, в отличие от Дермана, умрёт быстро — молниеносным уколом проткну ему голову. Сейчас подойдёт поближе — и нанижу на клинок.
— Странно, — внезапно остановился Бон, не дойдя двух шагов до дна впадины. — Когда я услышал тот крик, ходок уже сидел, как сидит. Ты к нему подходил?
— Нет ещё, — соврал я.
— Пошли сходим. Надо понять, кто и как эту падлу прикончил.
Так и не подойдя ко мне, Бон свернул с прежнего курса и зашагал в сторону холма, за которым сидел труп гиганта. Вот зараза. Теперь ещё бегай за ним.
— Подожди меня, — окликнул я предза. — Я иду.
— Догоняй.
Бон быстрым уверенным шагом двинулся прочь от лагеря. Если рвануть за ним во всю прыть, он может догадаться, что я собираюсь напасть. Потому трушу в четверть силы, и копьё, что лежало у ног, даже не стал подбирать. Перехвачу предза на подходе к вершине. Так и труп потом меньше тащить.