Бесполезное ископаемое

Ерофеев Венедикт

* * *

Наш современник кардинал Баджо: «Господь использует нас, но Он в нас не нуждается» (о смерти папы Иоанна-Павла I).

* * *

Одна из первоочередных задач, говорил Юрий Нагибин, «психологически подготовить нашего современника к изобилию».

* * *

Все будет у всех. У каждого мертвого будет припарка. У каждой козы – баян, у каждой свиньи по апельсину, у барана – новые ворота.

* * *

Самое мое любимое

из всех немецких слов все-таки «vorbei», мимо.

* * *

и всего несколько мыслей, но таких приземистых

* * *

Для 1-ой эмиграции – мы тернии, выросшие на развалинах России.

* * *

Когда с него живьем сдирали кожу, он только хмурил брови.

* * *

Их надо ошеломлять чем-нибудь совсем ни к чему не годящимся: например, в дни 11-ой пятилетки клясться в том, что каждая пятилетка будет 11-ой.

* * *

Никакой призрачности. Четкая программа. «Приезжай в Тибилиси, зарэжем на хуй».

* * *

Пушкин и Пугачев. И весь этот цветаевский маринад.

* * *

А сырники со сметаною я очень люблю. Больше, чем отчизну.

* * *

Как у Антихриста за пазухою.

* * *

На трибунах мавзолея выставлены были продукты земледелия и животноводства.

* * *

И вообще люблю совершать действия, несовместимые с моим статусом.

* * *

Безвозвратно ушли в прошлое те времена, когда меня не существовало.

* * *

Глядя на абрамцевскую кошечку, вылизывающую своего кутенка. А ты, Ерофеев, кого из своих ближних..?

* * *

А эти поганые мизантропы вот как глядят на осень: а ебал я эту осень, и в туман и в слякоть, и в золото и в багрец.

* * *

А будешь ли ты от грусти меня врачевать?

* * *

Стрельбище в Мытищах имени Жоржа Дантеса. Краковское высшее артиллерийское училище имени Лжедмитрия 1-го.

* * *

я удостоился тернового венца

* * *

В этом нет прелестности, а значит и искусительности нет.

* * *

Гуревич: если прикажет партия, буду иметь три подмышки. Но только как на это посмотрит партия?

* * *

Дессау. Ария торговки рыбой из оперы «Осуждение Лукулла».

* * *

Большая халда, а строит из себя этакую маленькую субрэтку.

* * *

Прекрасно у Тургенева: «Русский человек тем прежде всего и хорош, что он сам о себе предурного мнения».

* * *

Национальный герой Греции Недонеёбылос.

* * *

Я,

конечно, не хочу вводить в заблуждение мировое общественное мнение, но… и т.д.

* * *

А мне наплевать на все потрясения, я сейсмо­стоек.

* * *

Какой-то мелкий диссидент-художник сказал: «Какая огромная страна Россия, и несчастий навалено на нее по размеру. Видно, такой ее жребий в мире – не жить самой и мешать другим».

* * *

Сальвадор Дали: «Разница между мной и сумасшедшим – в том, что я не сумасшедший».

* * *

Мы враждуем из-за несходства заблуждений.

* * *

Бисмарк: «Бог Всемогущий заботится только о младенцах, пьяницах и американцах».

* * *

ты холодец, студень ты алкаш, играющий в каш-каш

* * *

Если б я строчил на них на всех донос, я б напротив Бориной фамилии Сорокин написал бы nota bene и sic.

* * *

покрывает, познает и топчет

* * *

Он самый строгий и самый длинный из нас, как л«итургия Василия Великого – самая длинная и строгая из всех литургий.

* * *

Старые индусы о пяти элементах мироздания. Пять элементов твоего мироздания.

* * *

Надо говорить: не пять элементов мироздания, а пять уголовных элементов мироздания.

* * *

Спустя столько лет – опять Анатоль Франс. Почему-то весь этот олимпический комплекс: невозмутимость, легкое и высокомерное сочувствие, ирония, красивость, etc. – все называлось «мудростью». Скверно.

* * *

Самый верный признак НЕМУДРОГО – бестревожность.

* * *

Глядя на гобелен:

«Узнаю блядей ретивых

По их вышитым коврам».

* * *

Заставить трудиться свое воображение. Например, если б ты был введен в семейство Ульяновых, какие книги ты утащил бы из библиотеки семьи Ульяновых.

* * *

Герцен говорил про Станкевича, что тот, «будучи серебряным рублем, завидует каждому медному пятаку».

* * *

У Якова Полонского все трогает, даже пустяковая рифма «косынка-блондинка».

* * *

В знак протеста против жесткости и бессмысленности бытия делаю разные буффонадные глупости («ваши сердца ослепли от вздора», «оглохли от мелкой дребедени») – днями и ночами сидеть на дереве, разговаривать с котом Вовой о каких-то непонятностях. Дебаты с котом. Нет, с черным пуделем. Давать неслыханные обеты.

* * *

В. Шкловский о своей героической жизни: «я соленый и тяжелый от слез».