Беспокойные сердца
Шрифт:
— Вы, может быть, пройдете в мою комнату? — предложил Олесь. — Там будет удобнее беседовать.
И вот они в низкой светелке под крышей. Низкий потолок, невысокое, вытянутое в ширину окно, простой стол и три стула, а в глубине — узкая железная койка и тумбочка. Почти спартанскую обстановку подчеркивало обилие книг, размещенных на простых сосновых полках.
— Для меня много неясных пунктов во всей этой истории с бракованным металлом. Оказывается, я напрасно надеялся на лабораторию — нигде не могу найти последовательных записей об изменениях
— Вам может рассказать Миронов, он заправлял у нас всем этим делом.
— Нет, нет, мне нужно что-то более объективное. Вы, кажется, вели фотографии плавок, как мы уговаривались…
— Я вел записи и очень подробные… Не знаю только, правильно ли, но старался не пропустить ничего.
— Мне именно это и надо. Я ведь только на вас и надеялся. Знаете, у меня такое чувство, что я в них найду разгадку, — оживленно сказал Виноградов.
Олесь с некоторым колебанием положил на стол две пухлые тетради в дерматиновых обложках и смущенно сказал:
— Только не знаю, как вы разберете. Я записывал для себя, не обрабатывал ничего.
— Да разве в этом дело? — воскликнул Виноградов, жадно раскрывая тетради. — Извините, я посмотрю их пока здесь.
Виноградов перелистывал страницы с загнутыми уголками, исписанные карандашом, испещренные формулами и цифрами. Марина в это время расспрашивала Олеся о Вере. Но ничего утешительного не узнала.
— Очень тяжело, она переживает все. Чем ей помочь — не знаю. И на глаза неудобно попадаться — словно я сам виноват. А с Валентином просто говорить не могу. Подлец и подлец.
— Скажите, что это за «экзомикс»? — прервал их Виноградов. — Вот тут вы пишете: «После разливки слитки в изложницах засыпали „экзомиксом“». И еще в одном месте. И вот на этих двух плавках, что забракованы.
— Это мироновская смесь для уменьшения обрези головной части слитка. Попутно с новой технологией он пробовал и свое изобретение.
— Состав знаете?
— В основном порошок алюминия и магния и еще какие-то составные части. Окалина, кажется, и еще что-то. Впрочем, я не уверен. Он не рассказывает о точном составе, хочет подать заявку на изобретение.
— На других марках он применяет эту смесь?
— Да, почти на всех. Опыты поставлены широко. Они начаты еще до вашего приезда.
— Не знаете, получался брак или нет?
— Я не в курсе дела, — сказал Олесь. — Вам лучше Вустин скажет. Но, насколько знаю, нет.
— Вы думаете… — начала Марина, но Виноградов перебил ее.
— Я ничего еще не думаю. И даже не предполагаю. Для этого слишком мало данных. И вам не советую спешить.
Он говорил сухо и строго, и Марина обиделась:
— Я же говорю, что никакого научного работника из меня не получится. Вы сами подчеркиваете это.
Словно не расслышав ее слов, Виноградов попросил у Тернового тетради, попрощался и пошел к выходу, не дожидаясь Марины. Она недоуменно подняла брови, повела плечами и, пожав руку Олесю, поспешила за ученым.
Глава XXV
Снова
Валентин был обижен этим донельзя. Он так привык уже к курившемуся вокруг него фимиаму лести, что просьба Виноградова показалась ему чуть ли не покушением на его авторитет.
— Если бы дело было в моей смеси, то и на других сталях появились бы различные пороки, — заносчиво объявил он. — Однако я работаю над ними с марта месяца, и никогда ничего не было замечено.
Но раз вы уверены в своей смеси, зачем вам волноваться? — резонно возразил Виноградов. — Вы лучше скажите ее точный состав и вообще, как вы ее применяете.
Но, как и сказал Терновой, в составе не было ничего особенного, смущал только высокий процент окалины.
Первые же две плавки — по старой технологии и по новой — оказались совершенно хорошими в готовом прокате. Только опытная плавка отличалась полным отсутствием флокенов, что и отметила себе Марина. Остальных это не интересовало — искали только «белые пятна», одни «белые пятна».
Марина на это время забыла о мартеновском цехе. Ее полем битвы стали лаборатории — металловедческая, механическая, микролаборатория… Она сама просматривала шлифы в микроскопе, изучала микрофотографии, серные отпечатки, результаты испытаний на сопротивление удару, разрыву, сгибанию… Рабочий день был уплотнен до предела и не кончался с гудком.
Но Марина не испытывала усталости. Все ее существо было исполнено радости и подъема, любовь утраивала силы и желание работать.
В эти дни пришло грозное письмо из министерства, в котором Савельеву предлагалось дать объяснение по поводу срыва «Волгосталью» ответственных заданий. Савельев по телефону долго убеждал дать заводу возможность и время самому во всем разобраться.
Следующие плавки проведи с засыпкой в изложницы «экзомикса». Против всяких ожиданий Виноградова плавки снова оказались хорошими. Ни в одной пробе не было «белых пятен». И снова опытные плавки не имели флокенов.
— Вы что-нибудь понимаете? — опросила Марина Виноградова. — Я — нет. Остается только предположить, что кто-то творил что-то незаконное со сталью в наше отсутствие.
— Постойте, постойте, Марина. Вы слишком скоры на заключения…
Однако такое мнение складывалось не только у Марины. На совещании по обсуждению результатов Савельев сказал:
— Вам не кажется странным, что с приездом ученых все пороки исчезли, как по волшебству?
— Видимо, мы недостаточно контролировали деятельность комплексной бригады, — проворчал Рассветов, который не мог не испытывать некоторого беспокойства.