Беспокойные сердца
Шрифт:
— Не трусь, друг! — хлопнул Виктора по плечу Леонид. — Впереди еще два с половиной месяца. Посмотрим, чья возьмет!..
Он знал, что говорил. Выдавать каждый день рекордные плавки — не под силу даже Калмыкову. А четвертая печь понемногу, но уверенно взбиралась кверху, и совсем недалек был день полного торжества Виктора, но, как нарочно, ему готовилось еще одно испытание.
— Нет, я скоро ума через наши порядки лишусь, — умирающим тоном объявил Баталов Ройтману
— В чем дело, Андрей Тихонович? — осведомился Ройтман.
— Ну, опять Виктор Крылов дал скоростную…
— Отлично. В чем же дело?
— А что я ее, в карман разливать буду? Нет изложниц, нет ковша. На седьмой разливка идет. Скоро третья даст плавку. Пришлось задержать плавку в печи. Так этот скоростник новоявленный грозится, что в «Заусенец» напишет. И ведь напишет, не он, так дружки его.
— Созывается на днях совещание, будем решать вопрос, как увеличить мощность литейного пролета. Изложницы с Челябинского завода прибывают. А план на четвертый квартал нам увеличивают.
— Вот-вот, так я и знал!.. Вовсе уж дыхнуть некогда.
— Андрей Тихонович! — рассердился выведенный из терпения Ройтман. — Я вижу, что вам работать стало трудно. Так прямо и скажите, найдем вам должность полегче.
Баталов оторопело посмотрел на Ройтмана. Это откуда еще такая смелость? Как бы тебя самого… Но ничего не сказал, презрительно хмыкнул и вышел из кабинета, выражая гордое достоинство каждой линией коротенькой, толстенькой фигурки. Зрелище было комичное, но Ройтману сейчас было не до смеха. Его тревожило положение дел с опытными номерными плавками. Немного подбадривало то, что приехали научные работники; Ройтман надеялся, что Виноградов сумеет распутать загадочную историю.
Рассветов ничего не говорил, но выражение его хорошо передавало невысказанную мысль: «я предупреждал». Он также держался и с Савельевым, а про себя прикидывал, удержится ли теперь директор на своем посту. Следователь вот уже три дня не вылезал из юридического бюро и то и дело требовал людей, материалы, сведения. В своей беседе с ним Рассветов откровенно высказал свою точку зрения на новую технологию и подчеркнул, что придерживается этих взглядов с самого начала, но никто не желал прислушиваться.
Следователь, немолодой, худощавый, слушал внимательно витиеватую речь Рассветова, уснащенную техническими терминами и специальными выражениями. Рассветов дал свое объяснение возникновению столь редкого порока в забракованной партии номерной стали и, казалось, сумел убедить в этом следователя.
— Скажите, пожалуйста, — сказал тот напоследок, — при научных работниках этот порок не наблюдался?
Но захватить своим вопросом врасплох он не мог: Рассветов предвидел, что такой вопрос непременно возникнет, и приготовил собственное
— При них не наблюдался. Но ведь они провели совсем небольшое количество плавок. Потребителю были отправлены какие-то десятки тонн. А ведь известно, что «белые пятна» проявляются не сразу. Когда же мы стали выплавлять своими силами, недостатки технологии сразу же обнаружились.
— Значит, ваше мнение…
— Мое мнение — и я его никогда не скрывал — заключается в том, что предлагаемый Инчерметом метод выплавки номерных сталей неприемлем. Он ведет, как я неоднократно подчеркивал, к химической неоднородности стали.
Рассветов поставил свою подпись под протоколом и удалился с сознанием выполненного долга. А где-то глубоко в подсознании шаловливой змейкой крутила хвостиком лукавая мысль: «А ну, докажи теперь, что ты не верблюд!» Относилось ли это к Виноградову или к Савельеву — трудно было сказать. Оба мешали Виталию Павловичу.
Иначе вел себя Виноградов. На вопросы следователя он откровенно сказал:
— Пока я ничего не понимаю. Нужно выплавить несколько плавок, проанализировать весь процесс. И заранее предугадывать результаты я не собираюсь.
Виктор, возвращаясь от следователя вместе с Терновым, был по случаю всего происшедшего в самом мрачном расположении духа и не видел ничего хорошего во всей истории.
— Выходит, во вредители мы можем попасть с вами, Александр Николаевич, а? — проворчал он, испустив тяжкий вздох. — Ну, пусть теперь меня мухи съедят, комары закусают, если я еще раз возьмусь помогать науке. На тебе! Всю силу отдавал, сколько крови попортил, покоя не знал, а теперь вредителем обзывают…
— Да кто тебя обзывает, что ты выдумываешь?
— А Калмыков? Он теперь проходу не дает, зубы скалит.
— Бедный мальчик перепугался, у него поджилки задрожали, — насмешливо заметил Терновой. — Эх, Виктор, молодец ты только на овец, я вижу!
— Да бросьте вы, и так тошно! Все так замечательно складывалось, вот-вот первую печь обогнали бы…
— На время придется об этом забыть. Теперь дело поважнее перед тобой.
— Что такое?
— Придется еще несколько опытных плавок выплавить. Я уже с Виноградовым говорил. Он будет искать причину брака.
— Не буду я с ним плавить! Вот пусть меня на месте разорвет, не буду!
— Будешь, Виктор. Надо нам свою правоту доказать и спасти хорошее дело.
— А соревнование — побоку? Ребят подводить?
— А ты не подводи. Сумей и опытные выплавить так, чтобы в брак не попали.
— Легко сказать! — с ожесточением плюнул Виктор. — Кабы знать, отчего он происходит, брак этот! Навязались эти ученые на нашу голову! Была одна технология, выплавляли себе потихоньку, никто во вредители не попадал.