Беспокойные сердца
Шрифт:
— А пока мы здесь выжидаем, Рассветов потихоньку приберет к рукам вашу идею. Учить его этому не приходится.
— Марина Сергеевна, ничего страшного нет в том, что завод не принял наше предложение за догму, а отнесся к нему творчески.
— Вы всегда умеете выставить меня в роли заблуждающегося новичка, — с горечью сказала она. — А все-таки я чувствую, что вы не совсем правы.
Он взял ее за руку.
— Марина… Вы… вы обиделись на меня? Мне не хотелось вас огорчать. Именно вас…
— Почему? — она отняла руку.
— Стоит ли говорить «почему»,
— Не стоит, нет, не стоит, Дмитрий Алексеевич, — вспыхнув, быстро сказала Марина, снова боясь поднять глаза и встретиться с его взглядом. Выглянув в окно машины, она вдруг воскликнула:
— Остановите машину, пожалуйста, мне надо еще забежать в библиотеку.
И хотя они оба отлично знали, что библиотека может подождать до завтра, он не возразил ни словом; односложно передал просьбу шоферу, открыл дверцу и помог Марине выйти. Она торопливо поблагодарила его и пошла по обсаженной деревьями улице. Пройдя метров десять, оглянулась — Виноградов все еще неподвижно стоял у машины.
Два дня после этого Марина почти не сталкивалась с Виноградовым. У нее даже сложилось впечатление, что он намеренно ее избегает. То он куда-то уезжал, то был на совещании, то на ученом совете, то у руководителя работ, а на второй день его вызвали к директору института.
— Удивляюсь твоему спокойствию, — сказала секретарша директора, встретясь с Мариной в буфете в обеденный перерыв.
— А почему бы мне не быть спокойной? — удивилась Марина.
Секретарша пожала плечами.
— Да тебе-то, конечно, все равно. Эта история на одного Виноградова свалится.
— Да что за история? — спросила Марина, начиная беспокоиться. — Скажите, Люда, я же ничего не знаю.
— Что вы там такого натворили на «Волгостали», что дело чуть не к прокурору попало?
— Как к прокурору? Ничего не понимаю. Да объясните вы толком! — чуть не со слезами потребовала Марина.
Секретарша ничего не сказала. С таинственно-многозначительным видом она допила свое какао и удалилась.
А Марине кусок не шел в горло. Она оттолкнула тарелку и побежала наверх к Виноградову. В кабинете его не было. Девушка заглянула в одну комнату, в другую — его нигде не было. Не в силах успокоиться, она принялась расхаживать по коридору и, наконец, увидела, как открылась черная дверь директорского кабинета. Оттуда вышел Виноградов, бледный, но спокойный.
Когда он вошел к себе, не заметив Марины, стоявшей в конце коридора, она без всяких колебаний последовала за ним.
Виноградов стоял у стола, читая какое-то письмо. На звук открывшейся двери он поднял глаза, и вдруг смущение — такое неожиданное чувство в этом спокойном, сдержанном человеке — заставило слегка порозоветь его лицо.
— Дмитрий Алексеевич, что случилось? — с порога воскликнула Марина.
— Ничего, — медленно покачал он головой, складывая бумагу.
— Неправда. Дмитрий Алексеевич, неправда, зачем вы скрываете от меня? Вы уже мне не доверяете? — и голос ее дрогнул. Она подошла близко к нему, не отводя широко открытых ясных глаз и в забывчивости положила руку на его рукав. — Дмитрий
— Садитесь, Марина Сергеевна, — и он кивнул на стул, а сам обошел стол и сел на свое место. — Я не собирался вам говорить, поскольку дело касается одного меня. Но если вы настаиваете — я могу сказать, это не секрет. Двести тонн номерной стали, выплавленной по нашему методу на «Волгостали», зарекламированы сто семнадцатым заводом. Нет, не флокены, — предупредил он движение Марины. — Химическая неоднородность. «Белые пятна». Конечно, это неприятно, но… Никак не могу понять, откуда взялся этот странный порок.
— Вы поедете на «Волгосталь»? Дмитрий Алексеевич, возьмите меня с собой! Ведь я тоже имею отношение к этой работе.
— Не стоит, Марина. Поездка будет не из приятных. Придется во многом разбираться, много встретится трудностей, много неприятностей. А ваш характер — он не из таких, чтобы хранить спокойствие при всех обстоятельствах.
— Буду хранить. Обещаю вам. Я умею быть сдержанной, если это нужно. Дмитрий Алексеевич, да вы, в конце концов, не сможете обойтись без меня. Работы там хватит на двоих. И неужели вам не нужна поддержка?
При ее последних словах он печально улыбнулся и сказал:
— Вы умеете играть на всех струнах человеческого сердца.
Она смутилась, но тут же нашлась:
— Простите меня, — серьезно сказала она. — Это вышло нечаянно. А все-таки я считаю, что мне нужно ехать на «Волгосталь».
— Это уж как скажет Иван Васильевич, — уклончиво оказал Виноградов, но Марина по тону поняла, что он сдается, и вышла из кабинета, окрыленная надеждой.
Он сделает, он устроит так, что она поедет опять на «Волгосталь»! И тут же, спустившись в институтскую библиотеку, затребовала всю литературу по химической неоднородности стали.
Нужная информация до обидного была скудной. В основном она сводилась к тому, что при некоторых условиях сталь в слитке теряет углерод — обезуглероживается — образуются кристаллы чистого железа, которые, имея более высокую точку затвердевания, выпадают из жидкой стали. Но каковы эти условия, почему происходит это явление, говорилось глухо и разноречиво. Почему, почему именно в номерной стали, именно после перехода на новый метод выплавки и именно после их отъезда с «Волгостали» случилось это чрезвычайное происшествие? Вопросы не давали покоя, а то, что на них не было ответа, раздражало, мучало и в конце концов довело до головной боли. Марина додумалась до того, что готова была заподозрить завод в злом умысле.
У себя дома она вымыла голову горячей водой, что всегда делала, когда болела голова. Только кончила мыть посуду на кухне после скромного обеда, как в дверь постучали. Соседка по квартире открыла и крикнула:
— Марина Сергеевна, к вам!
Марина выглянула из кухни и страшно смутилась: в передней стоял Виноградов.
— Дмитрий Алексеевич! — покраснев, как мак, воскликнула она. — Вот неожиданность! Пройдите, пожалуйста, в комнату, я сейчас!
Что делать? Как показаться в таком виде? И с мокрой головой.