Бешеный Лис
Шрифт:
Плюс к этому – «Младшая стража» превращается в учебный центр для тех, кого дед туда допустить пожелает, а остальные высококачественного обучения не получат. В результате через десяток лет, а то и раньше, у деда под рукой будет такая сила, что спорить с ним не решится никто. Ни в самом Ратном, ни в округе.
Налицо смена типа управления – от рефлексивного к следящему – нейтрализация дисфункций, сосредоточение функций. Но этого в нынешней ситуации мало, надо еще…»
– Михайла! – раздался над головой голос деда. – Вон Роська сани подогнал,
– Деда, я одну семью Афоне отдал. Ругаться будешь?
– Кхе! – Было заметно, что дед пребывает в хорошем настроении. – А то я не догадался, о чем вы там шептались! Надо бы тебя, конечно… да ладно. И этих-то пристроить. Ты хоть подсчитал, сколько народу у нас теперь поселится?
– Ну, пять семей родни, сорок семей тебе на двадцать долей пришлось, еще две семьи – доля дядьки Лавра…
– Ты и впрямь спал, что ли? Лавру двойную долю дали за то, что он тайно в городище пробрался и ворота открыл!
– Значит, четыре семьи и еще одна от меня. Всего получается пятьдесят семей, то есть больше двух сотен народу. И куда же мы их всех поселим?
– Поселим… не о том думаешь! – Дед слегка поморщился. – Где мы для них землю возьмем, чтобы пахали-сеяли? Если лес сводить, то на росчистях только на будущий год сеяться можно будет. На выселках, где раньше наши холопы жили, земли самое большее на десяток семей, да и та заросла за столько-то лет. Понял?
С пахотной землей действительно было туговато. Не то чтобы междуречье Горыни и Случи было особо густо заселено, но вся земля была занята лесами и болотами. Все удобные участки рядом с селом давно были заняты, недаром же деду пришлось устраивать выселки почти в пяти километрах от Ратного. Лесных полян, которые можно было распахать, не хватало, поэтому приходилось сводить лес – работа долгая и тяжелая.
«Каждой семье под пахоту требовалась хотя бы пара гектаров – четыре футбольных поля. На пятьдесят семей… М-да! А еще луга для выпаса скотины, земля под огороды, да и сено на зиму надо было где-то косить. Плюс лён для масла и тканей. И так далее и тому подобное. Даже представить страшно, какая требуется организационная работа, чтобы обеспечить новые семьи всем необходимым.
Впрочем, у проблемы резкого увеличения населения есть не только организационная сторона. Можно, конечно, наставить в удобных для того местах несколько деревенек так, чтобы поля и луга были под боком, но для этого нужен прочный мир с местным населением. В противном случае каждое поселение придется превращать в укрепленный пункт наподобие Ратного.
Тоже, конечно, выход. Крестоносцы в Прибалтике именно так и поступали, вернее, будут еще поступать. Потому-то армии Ивана Грозного и будет так сложно и тяжело воевать в Ливонии. Придется расковыривать каждый замок в отдельности – терять время, нести потери… Эврика! Поздравляю, сэр Майкл, не сочтите за лесть, но идея представляется весьма плодотворной, с далеко идущими последствиями. Боярская усадьба, в сущности, тот же феодальный замок. Раздаем земли преданным деду десятникам – вот тебе бароны. Ратники их десятков – рыцари. Следовательно, Погорынье – графство, а Корней Агеич – граф!
Как известно, сэр,
– Чего примолк, Михайла?
– Да вот, деда, думаю: как дело с пахотными землями утрясти?
– К Нинее поедешь, – как о давно решенном заявил дед. – Я, конечно, могу пустующие земли и так занять, но хочу дело решить добром. Скажешь ей, что будет она с этого иметь корм и помощь во всех хозяйственных нуждах. Отошлем туда тридцать семей.
– Там же только шестнадцать домов! – удивился Мишка.
– Пятнадцать! – поправил дед. – А в шестнадцатом – самом большом – разместим «Младшую стражу» и воинскую школу. Туда же отправим потом станки и кузню, в которой самострелы делать будем.
– А по-другому нельзя, деда?
– Опять что-то выдумал? – Дед подозрительно прищурился.
– Не сам, в книгах вычитал, но это долгий разговор, согласишься выслушать?
– Ну, если на пользу…
– Роська, – окликнул Мишка своего крестника, – сходи-ка дядьку Лавра позови.
– Слушаюсь, господин старшина.
Дед дождался, пока Роська отойдет, и подозрительно спросил:
– Зачем парня отослал?
– То, что я сказать хочу, никому знать не надо, не согласишься – забудем, согласишься – только мы с тобой будем знать. И все.
– Ну, излагай.
– Сейчас, только ты в сани пересядь, а то чего я тебе наверх кричать буду?
Дед с нарочитым кряхтением и охами сошел с коня и уселся в санях.
– Развел таинства, едрена-матрена… Ну рассказывай, книжник.
– Есть три способа управления людьми и делами: рефлексивный, следящий и программный.
– А по-людски говорить не можешь?
– Сейчас объясню. Если ты у дядьки Лавра в кузнице случайно к раскаленной железяке притронешься, ты же не думаешь: «Ой, горячо, надо руку убрать»? Рука как бы сама отдергивается. Вот это и называется «рефлекс». А рефлексивный способ управления – это когда думать некогда, что-то делать надо. Ну, к примеру, пожар. Все всё бросают, даже самые важные дела, и бегут тушить. И при этом уже ничего не берегут: льют воду, кидают землю, бывает, соседние дома разваливают, чтобы огонь не перекинулся. Сплошной убыток, а всего-то и надо было: за печкой присматривать, чтобы уголек не выскочил.
Но это – срочное дело: выпал уголек, начался пожар. Бывает же, что беда долго подкрадывается, как бы накапливается постепенно. Например, видит хозяин, что крыша не в порядке, но погода стоит сухая, жаркая, вот он все и откладывает на потом. Пошел дождь, потекло в жилье, и начинается: лужи подтирать, ведра подставлять. А если дожди не на один день зарядили? Приходится на мокрую крышу лезть, а она скользкая. Упал, ногу сломал. А всего-то и надо было, что в вёдро крышу поправить.
Или еще пример…