Бешеный Лис
Шрифт:
– …
– Так или нет?
– …
– Ну как хочешь, я ухожу.
– Так. – Признание явно далось волхву с трудом, деланое спокойствие пропало, на лице проступило выражение жгучей ненависти.
– Когда ей черную весть передали? Ну!
– Не понукай, не запряг, – огрызнулся пленник, но было заметно, что это он так – для удовлетворения самолюбия, расскажет же правду. – Как узнал, что у нее младенец в моровое поветрие помер, так и велел ей передать, что детей у нее больше
– Понятно. Повернись, веревки перережу.
Мишка перехватил стягивающие волхва веревки кинжалом и снова попятился к двери. Как выяснилось, боялся он зря – волхв действительно не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Неизвестно, сколько времени его держали связанным, может быть, с самого захвата городища. Тогда дело могло кончиться скверно. Но нет, вязать пленных ратнинцы умели, волхв ругнулся сквозь зубы и попытался растереть руки. Получалось плохо, и Мишка решил немного успокоить волхва:
– Не спеши, время есть.
– Кто она тебе? – поинтересовался волхв.
– Татьяна? Тетка.
– Что ж не спрашиваешь, как заклятие снять? – Пленник, видимо окончательно поверив в близкое спасение, разговорился.
– Сам знаю.
– Ну уж… – Удивление было искренним, волхв даже перестал растирать затекшие руки.
– Все просто, – спокойно объяснил Мишка. – Сделаю куклу, проткну ей иглой живот, потом на глазах у Татьяны эту иглу выну, а куклу сожгу. Какие при этом слова нужно говорить, тоже знаю. Ничего сложного.
– Нинея научила?
– Сам – не дурак.
Волхв пожал плечами и снова принялся восстанавливать кровообращение в руках. Некоторое время тишину в сарае нарушало только его сопение, потом волхв, словно спохватившись, спросил:
– Что со Славомиром, знаешь?
– Убит.
– А те, кто с ним уходил?
– Тоже.
– Точно знаешь? – Волхв вперился в Мишку недоверчивым взглядом. – Только слышал или сам видел?
– Сам трупы видел. А Славомира, без лица и языка, в лесу оставили, с подрезанными жилами.
– За что? – Волхв снова замер без движения, ожидая ответа на свой вопрос.
– Он внуков своих убить пытался – сыновей Татьяны. Оба ранены, но жить будут. В том бою всех трех сыновей Славомира убили, получается, что он близких родственников между собой стравил – дядьев с племянниками. Потому с ним так и поступили.
– Совсем сдурел старый… – пробормотал волхв себе под нос, но Мишка услышал.
– Тебе видней – сдурел так сдурел. Весть запомнил?
– Грек Илларион, полк воинов-монахов.
– Верно. – Мишка утвердительно кивнул. – Встать можешь?
– Сейчас… ох! Сейчас, погоди немного, уже отходит. Так Корзень из-за этого на городище пошел?
– Почему ты
– Его так… – Волхв, пыхтя, изо всех сил растирал себе ноги, – один человек назвал… перед смертью. Провидцем был. Предрек, что если Корзень со Славомиром схлестнутся…
– Не со Славомиром! – напористо перебил Мишка. – Он другое имя назвал! В Перуновом братстве у всех иные имена, так же как у Корнея – Корзень. Так и у Славомира…
– Ты!.. – Волхв отшатнулся к стенке сарая, и на лице его вновь проступила ненависть. – Ты кто такой?
– У Нинеи спросишь. Но она вряд ли скажет. – Мишка на всякий случай извлек из ножен кинжал и демонстративно подбросил его несколько раз. – Поднимайся и пошли, на ходу быстрее разомнешься.
До лаза в тыне добрались без приключений, волхв на непослушных ногах двигался даже медленнее, чем Мишка на костылях. Уже выбравшись наружу и окончательно поверив в освобождение, он вдруг обернулся и обратился к Мишке:
– Эй, парень! Кукле под одежку напихай чего-нибудь, как будто беременная, и… на-ка вот, Татьяна узнает. – В руке у волхва неизвестно откуда появилась толстая бронзовая игла, тупой конец которой был изготовлен в виде головы языческого идола. – Сначала вытащи, потом обломи или перекуси клещами. Так правильно будет. От кого Нинее поклон-то передать?
– От Михаилы.
– А по-нашему тебя как?
– Ждан. Только она меня все равно Михайлой зовет. Скажи: скоро навещу, только нога подживет.
– Михайла! Михайла! – опять прервал Мишкины воспоминания голос старосты Аристарха. – Да что ты сегодня сонный такой? Очнись! Слышишь, о чем спрашивают?
– О чем, Аристарх Семеныч?
– Ну совсем сомлел. Самому-то отцу Михаилу грамота была? Он же на порог прислугу не пустит, мол, нельзя чернецу.
– Была, – отрапортовал Мишка. – С пастырским увещеванием и разрешением от некоторых монашеских обетов до того времени, как выздоровеет.
– Ага. Ну тогда ладно. А почему грамоты с тобой передали, а не с Корнеем Агеичем?
– А про отца Михайла секретарь епископа почему-то меня расспрашивал. И еще один монах – Феофан. Он-то мне грамоты и передал, а почему мне – не знаю.
– Ладно, с этим решили. – Староста обвел глазами собравшихся. – Вроде бы все или еще о чем-то забыли?
– Забыли! – выступил вперед десятник Пимен. – Ты сам намедни обещал.
– И охота тебе, Пима, впустую время тратить! – не очень настойчиво попытался возразить староста.
– Не впустую! Дело важное, и от него благополучие всех нас зависит!