Бешеная
Шрифт:
Но жизнь — штука с очень специфическим чувством юмора. И иногда, чтобы взлететь, нужно сначала пробить дно, а потом еще и коленом кому-нибудь в пах заехать.
Я официально продалась. С потрохами, душой, журналистской этикой и кактусом Валерием в придачу.
На следующее утро после нашего возвращения из Сибири (где я, к слову, проспала весь обратный полет, потому что Валиев молча сунул мне бокал с чем-то успокаивающим), меня вызвали в ту самую «Звезду Смерти» — головной офис «Тагиров Групп».
В том же самом кабинете, где летал мой ежедневник, Ильдар положил передо
Я читала его минут двадцать. Перечитывала нули в графе «оклад», моргала, терла глаза и снова перечитывала.
Моя новая должность звучала так, что хотелось немедленно заказать визитки с золотым тиснением: «Руководитель департамента стратегических коммуникаций и антикризисного пиара» . Если переводить с корпоративного на русский — я стала официальным цепным псом Тагирова и Валиева. Моей задачей было формировать имидж компании, а в случае необходимости — элегантно, профессионально и абсолютно легально уничтожать репутацию конкурентов в СМИ. То же самое расследование, та же самая кровь на газетных полосах, только теперь — с безлимитным бюджетом и мощнейшей юридической защитой.
Но оклад был только верхушкой айсберга. К должности прилагалась служебная квартира в элитном ЖК с панорамными окнами на центр Москвы (Валерий теперь живет на подоконнике из натурального мрамора и, кажется, начал пускать новые колючки от снобизма) и ключи от новенькой, хищно-черной Audi A7.
Когда я подписала контракт, Ильдар забрал папку, откинулся в кресле и, глядя на мое ошалевшее лицо, удовлетворенно хмыкнул: — Добро пожаловать на темную сторону, Лисицына. У нас есть печеньки. И стоматология по ДМС.
Это был кайф. Стопроцентный, неразбавленный, чистой воды кайф.
Прошла неделя. Неделя, за которую я успела перевезти свои нехитрые пожитки в новую квартиру, освоиться в собственном роскошном кабинете со стеклянными стенами и пустить парочку предупредительных информационных торпед в сторону тех, кто пытался вякать против нашего сибирского дата-центра.
И вот, утро понедельника.
Я плавно зарулила на своей черной «Ауди» на подземный VIP-паркинг «Тагиров-Сити». Заглушила мотор, бросила взгляд в зеркало заднего вида. Идеальная укладка, строгий, но дьявольски стильный брючный костюм винного цвета, легкая ухмылка человека, у которого жизнь удалась.
Я подхватила сумку, вышла из машины, с удовольствием слушая, как цокают мои шпильки по идеальному бетону парковки, и направилась к лифтам.
Но дойти не успела.
Сбоку, из огромного, бронированного «Гелендвагена», который занял сразу два парковочных места (потому что мог себе это позволить), выпорхнула женская фигура.
Светлые волосы, безупречная фигура, узкие джинсы, кожаная куртка и аура человека, который привык открывать двери с ноги.
Кира Тагирова.
Та самая легендарная жена генерального директора, чей ураганный разнос мужа в приемной я имела удовольствие наблюдать в свой первый (и самый позорный) визит в этот офис. Женщина, которая, по слухам, держала в ежовых рукавицах не только великого и ужасного Дамира, но и всю их корпоративную империю.
Она захлопнула
Ее синие глаза рентгеном прошлись по моей черной «Ауди», потом по моему винному костюму, и, наконец, остановились на моей рыжей шевелюре. На ее лице мелькнуло узнавание, а затем губы растянулись в широкой, совершенно не пафосной, а какой-то хулиганской улыбке.
Она направилась прямо ко мне, звонко цокая ботильонами по бетону.
— О, какие люди! Лисицына, верно? — она остановилась в метре от меня, засунув свободную руку в карман джинсов. — Вик, ты в офис?
Я инстинктивно подобралась, включая режим вежливого пиар-директора. Всё-таки передо мной стояла жена самого главного босса.
— Ну… да, — осторожно ответила, перекладывая сумку из руки в руку. Волновалась капец как. — Понедельник же. Работа.
Кира театрально закатила глаза и тяжело вздохнула, словно слово «работа» причиняло ей физическую боль.
— Не хочешь позавтракать? — вдруг выдала она с такой интонацией, будто мы с ней сто лет знакомы. — Умираю с голоду, а одной скучно. Тут на первом этаже отличная кофейня, у них круассаны размером с мою голову.
Мой внутренний трудоголик, вперемешку со страхом перед Валиевым (который наверняка уже ждал меня с отчетами), забил тревогу.
— Нууу, у меня… — я замялась, кинув взгляд в сторону лифтов. — Меня там Ильдар Тимурович ждет. Изучать графики упоминаемости и всё такое.
Кира фыркнула, прерывая мои терзания. Она достала из кармана куртки телефон.
— Позвоню Дамиру, он отпустит, если ты хочешь.
Я, видимо, посмотрела на нее слишком ошарашенно. Жены олигархов в моем представлении не выцепляли сотрудников на парковке, чтобы пойти с ними жрать круассаны, отмазывая их перед начальством.
Кира заметила мой взгляд и чуть смягчилась. Ее наглая ухмылка сменилась понимающей улыбкой.
— Не смотри на меня так, — сказала она просто. — Если нет — скажи, я не обижусь. Я просто Кира, забудь, что я жена твоего босса. Честно, меня от этих корпоративных реверансов уже тошнит. Мне просто нужна компания нормального, живого человека, а не этих пластиковых кукол из светской тусовки. Ну так что?
Я посмотрела на эту девчонку. В ней не было ни капли снобизма. В ней была та же дикая, первобытная энергия, что и во мне. Мы обе были с улицы. Мы обе знали, почем фунт лиха, и обе каким-то чудом оказались на вершине этой пищевой цепочки, укротив самых невыносимых мужиков в этом городе. Ну... в последнем, Кира преуспела больше.
Мой желудок предательски заурчал, напоминая, что с утра в нем был только кофе.
А пошел этот Валиев к черту. Подождет.
— Да нет, хочу, — выдохнула, расслабляя плечи, и улыбнулась ей в ответ. — Я вообще-то и так опоздала немного. Не рассчитала время. Еще не могу привыкнуть к пробкам за рулем, габариты машины пока пугают.
— О, понимаю! — Кира радостно кивнула и тут же сняла блокировку с экрана телефона. — Я свой «гелик» в первый месяц три раза об столбики притерла. Дамир чуть не поседел. Секунду.