Бесценная Статуя

Хант Диана

— Что-то не нравится мне эта погода, кап…

Олу потянул курносым носом воздух и поддержал робота:

— Почтенный эн-имэ прав. Надвигается песчаная буря, — и мальчишка-проводник замолчал, чтобы его наниматели не подумали, что он испугался.

Эддар ободряюще потрепал темную макушку.

— Песчаная буря — так песчаная буря. Звучит не так устрашающе, как может показаться на первый взгляд.

Конечно, это задержка в пути. Но судя по карте, накроет и караван це-Цали Яклина, причем, если Эддар не ошибается, накроет даже на больший срок, что поможет сократить расстояние между ним и Тарой.

Песчаные

бури на Зиккурате — явление регулярное и стремительное. Поэтому местные, особенно пустынные жители давно научились с ними бороться. Точнее, не сопротивляться. Надо просто разбивать палатку и надеяться, что не присыплет песком настолько, что потом не откопаться.

Вот уже и человеческие глаза Эддара и Олу смогли различить стремительно приближающиеся к ним серые клубы, размером со стоэтажный дом. Красное солнце окрашивает бурю в зловещие оттенки багрового. Фиолетовое небо сгущается на глазах, становится черным.

— Скорее, нужно найти поющие пески, — мальчишка начал паниковать. — Пережидать бурю в них безопаснее всего!

— Пока мы будем их искать, нас засыплет, — не согласился с ним робот.

— Не волнуйся, мы расположимся за гребнем дюны, и она укроет нас не хуже поющих песков, — подбодрил проводника Эддар.

Разыскав подходящий холм, они быстро раскинули палатку с подветренной стороны. И успели вовремя — стоило только застегнуть внутреннюю молнию, как кажущийся с виду шатким домик заходил ходуном от порывов ветра и первых песчаных потоков.

— Расскажи пока о своей семье, — попросил Эддар Олу. — И вообще, о жизни в твоем селении. А мы с Атлантом расскажем о жизни у других звезд, раз уж мы здесь надолго.

— Для укрытия от Гнева Пустыни мы раскидываем шатры с плотными, толстыми стенами, — прошептал Олу, недоверчиво косясь на тонкие стенки палатки инопланетцев. Он уже попрощался с жизнью, потому что не верил, что такой ненадежный с виду материал способен защитить их от такого страшного бедствия.

— Ты не смотри, что стенки тонкие, — ободряюще улыбнулся Эддар. — Это сверхпрочный жидкий графен.

Олу лишь недоверчиво фыркнул и вытер нос.

* * *

Изготовленная из сверхпрочного материала, палатка не должна была пропускать мелкую песчаную пыль, но все равно, наутро весь пол импровизированного домика оказался покрыт тонким слоем песка. С первыми лучами белого солнца все утихло.

— Ну что, — Эддар потянулся. — Думаете, откопаемся?

Атлант издал звук, который должно быть отвечал за насмешливое фырканье — мол, обижаешь, кап. И даже Олу улыбнулся, начиная привыкать к странному юмору инопланетцев. Но тут же упрямо сдвинул брови:

— А может, и не стихло, — задрал он курносый нос, — Может, нас настолько занесло песком, что Гнев Пустыни продолжает свирепствовать наверху, а мы даже не слышим!

И тут Олу представился наглядный случай убедиться в возможностях космических роботов — Атлант быстро и четко прорыл путь наверх, не позволяя тяжелым песчаным потокам спуститься в палатку.

… Опытным глазом Олу определил, что буря практически прошла стороной — и задержалась немного южнее. Это же показывали и приборы. Атлант, вглядываясь в ту сторону, напрасно корректировал прибор дальнего видения — слишком далеко сейчас бушует буря,

скрытая верхушками дюн и барханов. Эддар понял, что робот думает сейчас только об одном — как бы не пострадал караван, с которым едет Тара.

— Брось, старик, — он положил руку на железное плечо. — Она же с целым караваном, тем более караваном местного принца. Уж они-то привыкли защищаться от таких вот напастей.

Робот ничего не ответил. Он невыносимо страдал от мысли, что маленькое существо, которое он нашел после стольких лет разлуки, подвергается опасности, где-то там, в далекой и безжалостной пустыне планеты с двумя солнцами.

ГЛАВА 17

Песчаная буря застала нас в селении Уко. Слава прогрессу, Вольные Поселения мы благополучно миновали.

Задержались там всего на ночь, и еще неизвестно зачем на полдня, а кажется, что я буду помнить ту стоянку вечно. Мы с Ишмой, как миленькие, ходили по брови замотанными в тряпки. Очень не хотелось привлекать к себе внимание, показываясь вольным жительницам и жителям на глаза. Правда, наши наряды, больше похожие на коконы шелкопрядов, имели совершенно обратный эффект.

По обилию этих тряпок О делали безошибочный вывод, что мы пришлые, и, по словам развеселившегося Яклина, который находил ситуацию весьма забавной, ещё больше хотели нас украсть. Виданое дело — я готова была вместе с Ишмой благодарить на коленях «богиню», за то, что нас охраняли стражники-«ниндзя».

Це-Цали откровенно наслаждался тщательно скрываемым ужасом в моих глазах — совершенно невыносимо было видеть женщин О с обезображенными лицами, и знать, что они… Они… Даже хуже, чем инвалиды — сейчас медицина шагнула так далеко, что практически не осталось неизлечимых недугов, а эти люди шли на то, чтобы калечить себя, с огромным риском умереть от сепсиса добровольно, от страха перед власть имущими Зиккурата.

В Уко, не смотря даже на привычную уже атмосферу страха, спокойнее. Может, потому, что хоть у здешних женщин и тряслись руки, когда они приносили нам с Ишмой еду и воду для мытья, и они старались не поднимать на нас глаз, все же лица чистые, живые. Изможденные, напуганные, затравленные — какие угодно, бесструктурный кварк, но без тех жутких сине-черных отметин! Я заметила, что они стараются как бы ненароком меня коснуться. Улыбнулась. Да, точно, я же «ожившая статуя». Ласково погладила девчушку, совсем еще подростка, по щеке. Девочка внезапно накрыла мою ладонь своей, удерживая мою руку. Наверно, для них это что-то вроде благословления. Пусть, от меня не убудет. Не объяснять же им, что я такой же человек, как они — все равно не поверят. Слухи, бегущие впереди нашего каравана, работают лучше видео-газет.

Мы с Ишмой только приступили к ужину, когда в наш шатер, нежданно-негаданно заявился сам Яклин, и, не обращая внимания на Ишму, выскочившую пулей из-за низкого столика, принялся развлекать себя беседой со мной.

— Ты видела женщин О, Статуя?

— Мне не нравится, что вы называете меня, такого же живого человека, как сами — статуей. Вам бы понравилось, если бы я звала вас истуканом?

— У тебя слишком острый язык и бойкий нрав, женщина, — как-то даже добродушно улыбнулся Яклин, и, недолго подумав, добавил, — Тара.