Бес
Шрифт:
– Нет.
– Тьфу ты… Ну, как работала старая экономика? Одни были богаче, другие беднее – на этой разнице все и играло. Тот, кто для большинства слыл богачом, для некоторых был просто нищебродом. Теперь есть смертные, а есть бесы. И простой смертный будет работать до посинения, чтобы хоть чуточку приблизиться к вечности. Отхватишь себе лишних сто лет жизни – и уже чуть более «бессмертен». На том и строится Гиперполис. Мир будущего, будь он неладен… – Шон замолчал, помялся, будто не решаясь продолжать, но все же сказал через силу: – Почему, думаешь, я
– Ты хочешь получить бессмертие?
– Это слишком дорого, друг мой, – усмехнулся Шон. – Но «кусочек» бессмертия для моей больной девочки – да, надеюсь отыскать.
– Бессмертие… – проговорил Илья. – Звучит как-то… Жутко.
Шон с изумлением посмотрел на спутника:
– Хочешь сказать, ты отказался бы от вечной жизни?
Илья пожал плечами:
– Пока никто не предлагал. Но скорее всего – отказался бы.
– Врешь! – желчно сказал Шон. – Никто бы не отказался!
– Зачем мне вечная жизнь без друзей и близких? – серьезно сказал Илья. – Другое дело, если бы ее предложили всем, кого я знаю…
– А вот это невозможно! – отрезал Шон. – Неужели ты не знаешь главный принцип бесов – платить продлением жизни за преданность своим хозяевам? Бессмертие – это власть, потому бесы и стремятся стать новыми богами. Потому их так ненавидят сектанты…
– Что ж, я их понимаю, – глухо сказал Илья. – Я и сам начинаю ненавидеть этих уродов…
В разговор вмешался появившийся в грузовом трюме второй пилот.
– Посадки в Далласе не будет, – сообщил он. – Метеоусловия не позволяют.
Шон резко поднялся, подошел к пилоту, впился в него взглядом. Процедил:
– Врешь ты про метеоусловия! Боитесь садиться, так?
Пилот молчал. Похоже, Шон попал в самую точку.
– А как же вера? – прищурился Шон. – Она что, уже не помогает?
– На то и вера, что не позволяет добровольно отправляться на тот свет, – твердо сказал пилот. – Ты не кипятись, сам потом нам еще спасибо скажешь…
– Ты сядешь, сволочь, или… – кулаки Шона сжались, желваки задергались.
Лицо пилота оставалось непробиваемым. Это был настоящий ас, и по нему было видно: не боялся он ни погодных условий, ни угроз пассажиров. Он боялся лишь одного – Гнева Господня.
– О, проклятье… – сказал Шон, отворачиваясь. Посмотрел на Илью. – Придется лететь до Хьюстона, и уж оттуда как-то добираться…
– Зачем? – проговорил Илья. Скосил взгляд. Легонько ткнул носком ботинка тугой брезентовый тюк с лямками и мелкой белой маркировкой. – Ты когда-нибудь прыгал с парашютом?
С низким электрическим урчанием разошлись створки грузового люка. Внутрь ворвался вой забортного воздуха, дунуло ураганным ветром. За бортом в утренних сумерках бугрились грязные облака.
Илья глянул на спутника.
– Ну и видок у тебя, Шон! – крикнул он, с трудом перекрывая вой ветра. – Атакуешь Гренаду? Не страшно?
– На
– Я же морпех! У нас всегда штаны мокрые! – проорал Илья.
Оба расхохотались. Так смеются, наплевав на опасность, когда страху остается лишь развести руками и подождать в сторонке.
– Внимание… Приготовились… Пошли!!! – гаркнул за спиной штурман.
– Иехху!!! – первым ушел Шон, оскалившись совершенно неуместной счастливой улыбкой.
– Где мы – там победа! – заорал Илья кувыркнувшись следом. Старый добрый девиз морской пехоты всегда прибавлял ему оптимизма.
Дернуло в районе поясницы: на прочном ремне полетели следом мешки со снаряжением. Спасибо современным парашютным системам: не пришлось долго разбираться в устройстве вражьей техники. В нужный момент что-то щелкнуло – и над головой развернулся купол. Точнее – парашют типа «крыло».
Илья повертелся на лямках, выискивая товарища. Нельзя было терять его из вида. Заметил соседа – и развернул «крыло» в его сторону. Пристроился «в хвосте» и не выпускал из поля зрения до самой земли.
Точнее – до бетона. Штурман не обманул – выбросил их аккурат над взлетной полосой аэропорта. Это даже немного немного разозлило: чего стоило тогда по-человечески «присесть» и высадить пассажиров нормальным образом, а не пинком под зад с высоты километра?
Сначала плюхнулся тяжелый тюк со снаряжением, следом в бетон врезались крепкие ботинки.
– Эк!.. – порывом ветра лейтенанта дернуло, перевернуло, и рука отработанным движением чиркнула ножом по стропам. Освободившись, Илья огляделся в поисках товарища. И тут же ощутил, будто спинным мозгом: пилоты отказались от посадки неспроста.
Обширное пространство летного поля должно было хорошо просматриваться во всех направлениях. Но не тут-то было: откуда ни возьмись, стала неторопливо наползать стена густого тумана. Она приближалась к Шону, который замешкался, освобождаясь от парашюта. Что-то в этой дымке сразу вызвало беспокойство морпеха…
Туман полз против ветра.
– Твою мать! – выдохнул Илья, срываясь в сторону товарища. – А, блин!
Он споткнулся, запутавшись в ремне, тянувшемся к грузу. Резкий взмах ножа – и лейтенант уже несся к Шону, на бегу выдергивая пистолет из набедренной кобуры.
– Все нормально!? – косясь на туман, гаркнул он.
– Порядок, – ответил Шон, зашипел. – Ногу немного потянул. Сейчас, парашют отстегну…
В ту же секунду из клубов тумана выскользнула резкая тень. Илья, не жалея, разрядил в нее магазин из шестнадцати патронов, мгновенно выбросил опустевший и вставил новый.
Тварь уже замерла – у самых ног парашютистов. И стало понятно, что патроны потрачены не напрасно: трехметровое тело, будто лишенное кожи и сплошь состоящее из мощных мышц, огромная пасть с выпирающими десятисантиметровыми клыками, жуткие когти на лапах. Практически все пули вошли в тело, но, видимо, только одна оказалась смертельной – та, что попала в мозг через пузырящееся месиво глаза.