Бес в ребро
Шрифт:
Овалов первым ступил на борт хрупкого суденышка и, подав руку, помог перебраться мне. Потом он оттолкнулся от причала, и лодка заскользила по черной глади, в которой змеились серебряные отражения береговых огней.
— Итак, — провозгласил Овалов, садясь на скамью и взмахивая веслами. — Куда ж нам плыть?
Я оглянулась. Метрах в двадцати от лодочной станции стояли все те же трое, опять о чем-то совещаясь. Высокий мужчина показался мне чрезвычайно раздраженным. Так ни о чем не договорившись, они повернулись и медленно пошли
— Как тебе понравилась твоя партнерша? — спросила я. — В черном вечернем платье?
— А-а! — беспечно ответил Овалов. — Я как-то ее и не заметил.
— Не преувеличивай, — не поверила я. — Трудно не заметить человека, с которым танцуешь. Особенно если это красивая женщина. Но я не об этом. Тебе не показалось, что она подошла к тебе не случайно?
— Что ты имеешь в виду? — Овалов на секунду опустил весла. — Конечно, она подошла не случайно. Ей тоже захотелось блеснуть в танце. Но вряд ли ей это удалось. В Рио-де-Жанейро любая мулатка…
— Кстати, ты так и не сказал, как назывался тот фильм, — напомнила я.
Лодка вошла в узкую протоку под мостиком и через секунду выскочила из тени на простор второго пруда, вдоль берега которого горели оранжевые фонари. Две-три лодки кружили по водной глади. Одна из них плыла нам навстречу, и какая-то девушка, зачерпнув ладонью забортной воды, с радостным смехом щедро нас ею окатила. Она была явно навеселе.
— Светка, — сердито заявил сидящий на веслах парень, — если ты свалишься в воду, я тебя спасать не буду!
— Подумаешь, — ответила Светка, делая попытку схватиться за борт нашей лодки.
Овалов, ловко работая веслом, избежал контакта и несколько секунд молча греб, поглядывая через плечо. Наконец он остановился и скучным голосом произнес:
— Фильм назывался «Смерть в Рио». Выходил в прокат в Бразилии, Эквадоре и Панаме — семьдесят процентов от запланированных сборов… Что-нибудь еще?
Я посмотрела вокруг — последние две лодки медленно разворачивались, кажется, собираясь возвращаться в порт, где их ждал сторублевый залог.
— У меня предчувствие. И предложение, — сказала я. — Давай тихо пристанем во-о-он там, где темно и растут ивы. Бросим лодку и пойдем домой. По-английски. Не нравится мне сегодняшний вечер — танцовщицы, мужики со шрамами… Как бы не вышло чего-нибудь — как в Рио…
— У тебя настоящая мания преследования, — невесело заметил Овалов. — Но, если уж ты собралась домой, не лучше ли пристать к причалу? Там, где ты предлагаешь, наверняка грязь… и лягушки.
— Ты боишься лягушек, великолепный Берт? — с деланным возмущением произнесла я.
— Не то чтобы боюсь, — сказал Овалов. — Но у меня тоже предчувствие. Меня уже обрызгали. А если я еще перемажусь по колено в тине… Я могу выйти из образа. Ты и так перестала обращать на меня внимание. Смотришь все время по сторонам, интересуешься какими-то посторонними людьми…
Тут я вспомнила, что мне еще нужно избавиться от пистолета
Момент был не самый подходящий — обе лодки, возвращающиеся на станцию, подошли уже совсем близко. Они огибали нас с обеих сторон, едва не задевая бортами. Я ожидала новых пьяных выходок и слишком поздно сообразила, что нас берут на абордаж.
Нас стиснули с обеих сторон, и внезапно вспыхнувший луч фонарика осветил на мгновение лицо моего друга. Фонарик тут же погас, и раздраженный мужской голос произнес:
— Овалов! Ну ты нас достал! Сколько за тобой можно бегать, падла?
В тот же миг один из сидевших во второй лодке наклонился к Овалову и, обхватив за шею, приставил к его горлу то ли нож, то ли бритву.
— Лезь в лодку! — прошипел он. — И без шума.
Не забыли они и про меня. Гребец с первой лодки как бы невзначай, но со зверской силой махнул назад веслом. В последнее мгновение я успела заметить летящую мне в лоб лопасть и, зацепившись ногами за скамью, резко откинулась назад, практически распластавшись над водой. Пистолет из сумочки я выхватила уже совершенно автоматически — с этого момента тело действовало само, точно механизм, настроенный на немедленное устранение опасности.
В следующую секунду я уже распрямилась, как ванька-встанька, и вскинула пистолет. Бандит с бритвой вытягивал Овалова из нашей лодки, словно улитку из раковины, сжимая его шею согнутой в локте правой руке. В левой руке его блестела опасная сталь. Я нажала на спуск.
Выстрел показался мне оглушительным. Звонкое эхо шарахнулось над поверхностью пруда и завязло в прибрежных кустах. Сдавленно вскрикнул раненый бандит. Из перебитой руки у него выпало серебристое лезвие и с легким всплеском ушло в воду. Зажав простреленную руку, гангстер корчился у борта лодки, которая угрожающе кренилась, черпая воду. Сидевший на веслах тщетно пытался выправить равновесие, и раненый, побалансировав еще секунду, все-таки рухнул в воду, подняв при этом фонтан брызг. Облегченная лодка медленно подрейфовала в сторону.
Другой гребец — тот, что так ловко орудовал веслами, — с удивлением обернулся. У него в голове уже сложилось впечатление, что взмахом своего весла он стер меня с лица земли, и стрельба над ухом привела его в состояние шока.
Я не стала ничего объяснять, а просто врезала ему рукояткой пистолета в лоб. Око за око, так сказать. У меня вышло удачнее — бандит без звука повалился на бок, выпустив из рук весла. Одно сразу же упало за борт, а другое повисло на уключине.
За всей этой суматохой я на какое-то время потеряла из виду своего подопечного. В лодке его, во всяком случае, не было. А наши весла тоже собирались выскочить из уключин.