Берсерк
Шрифт:
Под вещами Барбос имел в виду оружие и тяжелое обмундирование; легкое хранилось у них при себе в баулах.
— Его подадут автоматически на ваш челнок.
— Не перепутали бы…
— Не перепутают.
Делать было нечего, и солдаты начали устраиваться на неудобных скамейках ожидания. Миха Кемпл подошел к барной стойке, чтобы заказать себе легкой выпивки: в отличие от большинства, деньги у него имелись.
По залу бродило довольно много матросов и представителей других воинских профессий, осторожно поглядывавшие
— Ха, кого я вижу! Один из этих ублюдков!
Миха заинтересованно обернулся, но обращались не к нему, а к парню в коричневой форме, сидевшему по соседству. В веселой четверке забияк Миха опознал десантников.
— В чем дело, ребята? — спросил тот.
— В тебе и тебе подобных уродах, — уже зло выплюнул десантник, а у его приятелей с лиц сползли улыбки. — Из-за вас, долбаных орбитальных наводчиков-координаторов, наш взвод на куски порвали свои же истребители, вместо того чтобы чистить бородачей!
— Солдат, ты ошибся, — стал отнекиваться тот. — Я не координатор, я артиллерист. Форма просто похожа.
Но десантникам, похоже, было все равно, кому бить морду, координатору или артиллеристу, главное — набить морду. И задира взял за грудки своего врага.
— Не увиливай от ответственности, поганец.
— Рядовой! — привлек к себе внимание Кемпл. — Он же сказал, что не тот, за кого вы его приняли.
Десантник с искаженным лицом уставился на Миху, но артиллериста оставил в покое явно ненадолго, а лишь до тех пор, пока не разберется с пехотинцем.
— Не лезь, пехота, иначе пожалеешь. Может, ты и ефрейтор, но я не посмотрю на полоску на твоем погоне и тебе заодно ребра пересчитаю.
Военного патруля, как назло, поблизости не наблюдалось, а к месту стычки начали подтягиваться заинтересованные, среди которых было много десантуры. Впрочем, пехотинцы тоже подтягивались. Последнее обстоятельство несколько укрепило в Кемпле угасающую твердость духа.
— Не забывайтесь, рядовой, вы угрожаете старшему по званию.
— А мне плевать!
И десантник, мимоходом ударив артиллериста в челюсть, отчего тот рухнул на стойку, кинулся на Миху. Получилась банальная свалка, противники покатились по полу. Секунду спустя дрались уже больше ста человек, в основном десантники с пехотинцами. Но мало-помалу в драку втянулись матросы, которым доставалось от всех, получили свое пара настоящих координаторов, а также летчики.
— Мочи пехоту!
— Вали десантуру!
— Гаси летунов!
Летчиков и координаторов не любили все, им больше всего и досталось.
Первые патрули забросали стульями и прочим хламом. Но полиция все прибывала, и вскоре в толпу полетели шашки со слезоточивым газом. Драка как-то сразу сошла на нет.
— Что
Все стали подниматься с пола; тех, кто не мог сделать это самостоятельно, поднимали товарищи. Только теперь выяснилось, что сюда прибыл военно-полицейский спецназ, со щитами, электрошоковыми дубинками и ружьями, стреляющими резиновыми пулями. Но до всего этого богатства дело не дошло, хватило газа.
— Хорошая драка получилась. Давно здесь такой не было, — сказал артиллерист и, протянув руку, представился: — Джо Малкович, начальник третьего арт-поста, крейсер «Барракуда».
— Миха Кемпл, пехотинец. За что они тебя?
— С координатором спутали, форма у нас похожа.
— А что с координаторами не так?
— Осечки у них бывают, — сказал Джо, потирая отбитые места. — Досадные осечки. Иногда наводят авиацию или артиллерию на своих, не специально, конечно, случайно.
— А отчего так происходит?
— Ошибется кто-нибудь и передаст неверные разведданные или координаты, а они в свою очередь передают их нам или летунам. Но в случае чего — они крайние.
— Понятно. Буду иметь в виду.
— Вот, держи, мой телефон, если что-то понадобится, звони мне. Я тут своего рода почтальон, могу достать все, что угодно.
— Слушай, может, они тебя и не перепутали ни с кем, а ты просто что-то им не достал или денег взял больше положенного? — с подозрением спросил Миха.
— Нет, с этими отморозками я вообще никогда дел не имел. Ладно, будь здоров, мой крейсер от причала через пять минут отходит.
— Пока. — Миха посмотрел на табло. Выходило, их рейс ненамного позже.
Пробежав глазами номер на своеобразной визитке артиллериста-почтальона, Миха положил ее в карман и, придерживая оторванный погон, пошел к своим искать свою сумку с нехитрыми пожитками.
24
Как ни странно, серьезно покалеченных в роте не оказалось, хотя в целом победителями вышли десантники. Даже зубы у всех сохранились на месте, а вот синяков и вывихов насчитали предостаточно. При спуске челнока покалеченные солдаты слегка морщились и охали на каждой воздушной яме, потирая ушибленные места.
— Кот, на кой хрен тебя понесло? — спросил Барбос, массируя синяк под глазом. — И почему это ты отделался так легко? Ни одного фингала на роже нет.
— Я не виноват. А вообще мне по ребрам сильно досталось. Кулаки у этого придурка пудовые.
— Никто не виноват, но виноват все же ты. Барбос замолчал, сделав такое противоречивое заключение: челнок заходил на посадку. Он весь вибрировал, и казалось, что вот-вот сейчас развалится. Уцелел, хотя посадка была жесткой и вызвала в пассажирском салоне целый хор стонов.