Бернарда
Шрифт:
– Если бы я знала, что придет Шерин, то обязательно бы предупредила тебя. А ведь она даже не позвонила, просто пришла с огромной подарочной корзиной…
Девушка Халка Конрада действительно нагрянула без приглашения, принеся в качестве благодарности подарочный набор доверху набитый шоколадом, душистыми сырами и какими-то редкими коллекционными винами, которые нам непьющим – мне и Клэр – скорее всего, удастся сохранить до второго пришествия.
– Так-то она хорошая девочка. И тебя к ним в дом пригласила, и вообще, как будто подружиться хотела. И мне кажется
Я вяло кивала, слушая повариху. В руках той неустанно мелькала иголка – вверх-вниз, стежок, прокол, шуршание нитки за иглой…
– А вот зачем пришел второй гость – доктор этот? Нет, я ничего не говорю – очень симпатичный мужчина, но тоже без звонка, и непонятно, чего хотел…
Это точно. Лагерфельд пожаловал в мой дом впервые. Тоже без звонка и приглашения (сговорились они что ли?), тоже с коробкой конфет, но хотя бы без вин. Посидел, попил чаю (покрасневшая до корней волос Клэр не решилась ставить перед гостем все то же овсяное печенье), поговорил считай что ни о чем и, смущаясь, довольно быстро ушел. Вспоминая об этом, я до сих пор чувствовала, как горят щеки. Странный то был визит, непонятный… Пришел знакомиться с коллегой при свете дня и в одежде?
От этих мыслей хотелось глупо хихикать.
Еще один звонок в дверь раздался уже около десяти вечера. Сунув босые ноги в тапки, я пошла открывать. Спустившись вниз, прежде чем протянуть руку к замку, выглянула в окно: на подъездной дорожке стояла серебристая машина Начальника.
По телу тут же прошло нервное возбуждение.
На его волосах блестели снежинки, серебристая форма уступила место элегантному зимнему пальто и шарфу, лишь суровое привычное выражение лица осталось прежним. Дрейк вообще не баловал кого-либо разнообразием проявляемых эмоций, лишь в глубине глаз и в невидимом поле угадывались оттенки и тона – сложные составляющие его настроения.
Без какого-либо приветствия он протянул мне пахнущие новизной хрустящие купюры, после чего сказал:
– Будь осторожна с этим. Да, серийные номера разные, но, так или иначе, они не числятся в банках твоего мира. Если поймают, проблем не избежать. В следующий раз лучше найти иной способ добычи денег. Легальный.
Переминаясь с ноги на ногу, я кивнула и взяла протянутые евро и доллары, не зная, то ли пригласить начальника внутрь, то ли постараться сберечь нервы Клэр, которая снова примется тихонько шипеть на меня из-за отсутствия предупреждения о гостях.
– Спасибо. Может быть…
– Овсяное печенье? Нет, спасибо, – в глазах Дрейка мелькнули смешинки. – Я должен идти. Завтра с утра жду в спортзале.
Оторопело кивнула я уже его спине. Как он узнал про печенье?
Хлопнула водительская дверца. Заурчал мотор.
Отодвинув ногой высунувшую на улицу розовый нос Ганьку, я закрыла входную дверь и какое-то время просто стояла возле нее, не в силах разобраться, о чем, собственно, пытаюсь думать.
Часть ночи прошла в размышлениях о том, что деньги
Бабушка… Совсем не хотелось, чтобы у старенькой Таисии Захаровны на руках были «грязные» деньги. Придется придумать, как снизить риск и сделать так, чтобы бабушке было не о чем беспокоиться. А еще придется придумать, как проводить достаточно времени в своем мире, чтобы наконец настало воскресенье – день розыгрыша ее билетов.
Раньше казалось, подумаешь, два мира! По-разному идущее время? Ерунда! А теперь становилось все тяжелее. Я чувствовала себя словно пытающийся удержаться на двух разъезжающихся в разные стороны плитах акробат. Вот-вот почва вывернется из-под ног – и придется лететь куда-то вниз.
Кутаясь в одеяло, вздыхала. Когда-то тот факт, что время в моем мире стоит, радовал (родственники не стареют, им ничего не грозит), теперь же это перестало вызывать положительные эмоции. Все заметнее становился разрыв между «там» и «здесь».
Черт… Что же делать?
Безмолвно покоились на тумбочке деньги – евро, доллары, рубли – на любой вкус. Настоящие и нет. Так же безмолвно взирал на стоящую у кровати корзину Михайло. Я погладила его белую голову и прошептала:
– Да, дались они тебе? Чего не спишь? Они обещали, что будут хорошо себя вести.
Коту мои слова не помогали: его зеленые глаза неотрывно следили за мирно шебаршащимися на мягкой подушке Смешариками. Те получили вожделенную корзину в одиннадцать вечера, когда Клэр закончила с цветастой наволочкой. Клетку открывали с осторожностью – вдруг какие инциденты? Но нет, все прошло тихо и мирно. Выбравшись из заточения, меховой отряд дружно прокатился по ковру, а подъехав к плетеному бортику, принялся запрыгивать(!) – один глазастик за другим – на мягкую подушку.
Мы стояли, разинув рты. Никто не ожидал, что Смешарики обладают умением прыгать (да, похоже, что и высоко прыгать…) И, как только все особи переместились в корзину, в моей голове возникло изображение собственной спальни.
Я возмущенно уперла руки в бока:
– Что? Еще и я вас туда неси? А нельзя было сначала унести туда пустую корзину, а потом уже и вы бы в нее забрались?
Смешарики, все как один, восторженно смотрели на меня золотистыми глазами. Клэр засмеялась.
– А ведь им нравится моя корзина!
– Еще бы… Им вообще все нравится, не заметила? И ягоды, и корзина, и подушка… Быстро как прижились! – покачав головой, я взялась за плетеную ручку и со знаменитым Гагаринским «поехали» понесла меховую орду в спальню.
Оказалось, что работа с материей – это самое сложное из всего, чем мне доводилось заниматься в жизни, и я мысленно негодовала так, как это делал бы детсадовец, которому на день рождения подарили учебник по Геометрии. То есть со вкусом, толком и расстановкой, а главное, постоянно.
Дрейк в ответ только щурил глаза и наседал еще жестче.
Если раньше мне казалось, что Начальник по какой-то причине начал меня игнорировать, то теперь я молилась, чтобы те золотые времена вернулись.