Бернадот

Григорьев Борис Николаевич

К 1850-м годам у короля Оскара, не без влияния старшего сына Карла, возникла идея освободиться от ориентированной на Россию политической линии, и когда началась т.н. Крымская война, он предоставил шведские порты в распоряжение военных флотов Франции и Англии. (Заметим при этом, что антирусская политика короля получила значительную поддержку в стране.) Каково же было его разочарование, когда союзники, вместо того чтобы идти прямо на Петербург и нанести великану удар в самое сердце, безнадёжно увязли в Крыму. Не меньшим разочарованием для него стал и Парижский мир, перечеркнувший его планы по возврату Финляндии в лоно шведской короны. Линия на отход от России в общем-то оказалась деструктивной.

Король Оскар никогда не мог похвастать здоровьем,

он часто болел и в детстве, и в юности, и в уже более зрелые годы. В сентябре 1857 года он серьёзно заболел, и в качестве регента к королевским обязанностям приступил наследный принц Карл. Через два года, в июле 1859 года, Оскар I скончался.

Карлу XV (1826—1872) было 31 год, когда он стал регентом при больном отце, и 33 года, когда взошёл на шведский трон. Он представлял уже поколение внуков первого Бернадота и был, пожалуй, самым популярным королём шведов. «Всё его правление носило отпечаток молодости, отваги и энтузиазма », — пишет Ё. Вейбулль.

По мнению шведского историка, весь последующий период после правления Оскара I, включая годы нахождения у трона Густава V, т.е. вплоть до 1918 года, был историей борьбы королевской власти с парламентаризмом и демократией. И тенденция этой борьбы была такова, что каждый последующий король был вынужден отдавать часть своей власти представителям народа. Ещё при Оскаре I правительство если и не играло декоративной роли, то, во всяком случае, полностью зависело от того, что решит король. Но уже при Карле XV положение коренным образом изменилось, и Государственный совет выступил как орган, который стал играть и во внешней, и внутренней политике страны решающую роль.

В детские годы и в годы юности принц Карл, старший из сыновей Оскара I, постоянно находился в тени своих братьев. В учёбе он уступал Оскару, будущему королю Оскару II, а в известности и популярности — младшему Густаву, прозванному в народе за свой великолепный голос «принцем-певцом». Только на военном поприще Карл чувствовал себя более уверенно. Он обожал кавалерию, хорошо сидел в седле и пользовался любовью и офицеров, и солдат. При этом он увлекался не только парадами, стрельбами, смотрами и скачками, но и выступал с теоретическими работами по военному делу.

Ко всему прочему Карл XV был красив — многие считали его эталоном мужской красоты, обладал живым темпераментом, был со всеми вежлив и дружелюбен, всегда пребывал в хорошем настроении, был открыт для любого разговора, прост в обращении и остр на язык. Когда один бургомистр наскучил ему длинными речами, Карл XV прервал его: «Да замолчи же, наконец! Получишь за это орден Васа! » В другой раз к нему на аудиенцию со словами благодарности пришёл только что назначенный епископ, известный своим учением об аде, благодаря чему и был повёрстан на высокую должность. Когда он стал благодарить короля за это, тот ответил: «Благодари сатану за это, а не меня!»

Когда его брат принц Август, находясь с визитом в соседней Дании, на одном из банкетов слегка «перебрал» и заявил присутствовавшим хозяевам, что «если они не возьмутся за ум, то шведы отнимут у них Зеландию », и когда возмущённые датчане пожаловались на поведение принца Карлу XV, то получили от него следующий ответ: «Вот увидите: напоите моего братца ещё раз допьяна — он отнимет у вас и Ютландию с островами!»

Всё это позволило ему стать любимцем не только двора и военных, но и всего народа. Сам король знал о своём мощном оружии — шарме — и без зазрения совести пускал его в ход там, где считал необходимым, в частности, против прекрасного пола. Выражаясь словами одного простолюдина из провинции Вэстер- боттен, «Карл XV был слаб на баб ». О его любовных похождениях ходили легенды. Эти истории отнюдь не отчуждали его подданных от короля — наоборот, создавали ему ещё большую популярность в народе. «Общественность в целом не любит святош, — заметил по этому поводу министр юстиции при Карле XV Луис де Геер (1818—1896). — Им льстит видеть, что их собственные ошибки и пороки являются королевскими».

Слабость

к женскому полу не мешала Карлу XV заниматься политикой. Свой дебют на этом поприще он предпринял во время сессии риксдага 1850—1851 годов. По своим взглядам он был консерватором и свою поддержку находил в кругу молодых дворян, т.н. юнкеров во главе с графом Хеннингом Хамильтоном. Прокатившиеся по Европе в 1848 году революционные выступления сильно умерили либеральный пыл Оскара I, который не без влияния своего сына Карла приостановил свою реформаторскую деятельность.

Некоторую политическую практику кронпринц Карл получил в Норвегии, когда в 1856 году был назначен туда вице-королём, выполняя одновременно обязанности главнокомандующего норвежской армией и руководителя правительства. Главной целью принца было дальнейшее укрепление унии Швеции с Норвегией. В этих целях он пытался осуществить ряд экономических и политических мер, например, организовать общую оборону или построить железную дорогу, соединяющую обе страны, но везде наталкивался на упорное противодействие стуртинга. «Ты не можешь поверить, — говорил он одному из друзей, — как тяжело маневрировать между норвежским высокомерием и шведской завистью ». Тем не менее годы, проведенные в К(Х) ристиании, не были напрасными для Карла: они помогли ему лучше понять норвежцев и взглянуть на норвежско-шведскую унию трезвыми глазами.

Кризис в отношениях Норвегии со Швецией наступил, можно сказать, по инициативе самого наследного принца. Из самых добрых побуждений он пообещал норвежцам отменить должность шведского наместника, существование которой, по мнению норвежцев, ставило их страну в подчинённое по отношению к Стокгольму положение. И хотя эта должность с 1829 года занималась исключительно норвежскими чиновниками, тем не менее она вносила в отношения между странами раздражающий эффект. Когда Карл XV водрузил корону на свою голову, он первым делом решил выполнить своё обещание норвежцам. И тут произошло нечто невообразимое: риксдаг и шведское правительство решительно воспротивились этому! Дело это, сказали они, должно решаться в общем шведско-норвежском государственном совете. Самым яростным противником отмены должности норвежского наместника оказался министр финансов Ю.А. Гриппенстедт. Поскольку норвежское правительство решительно заявило о своём отказе принять участие в таком совете, шведское правительство прибегло к угрозе уйти в отставку. Королю пришлось пойти на попятную и забирать своё предложение обратно. Это было жестокое и горькое поражение королевской власти. Слова и обещания короля Швеции больше ничего не значили. И все усилия Карла XV укрепить унию пошли под откос.

Не более успешными были усилия короля Карла в деле сближения с Данией. В 1860 году он встретился с Фредериком VII в Юнгбюхеде, а в 1862 году — в Копенгагене. Сближение произошло на волне движения скандинавизма и на фоне конфликта Дании с Пруссией по шлезвиг-голштинскому вопросу. Карл XV в случае вмешательства Пруссии в это дело пообещал своему датскому коллеге военную помощь. Но и тут у Карла XV случился неприятный казус: когда между Данией и Пруссией началась война, правительство Швеции отказалось послать шведских солдат на помощь датчанам. Дания осталась наедине с грозным противником, а король снова потерпел поражение от собственного правительства.

Правление Карла XV в Швеции называют временем сбора урожая плодов либерализма, но сам король сыграл в этом самую незначительную роль, ибо по природе был консерватором. Тем не менее он скрепя сердце был вынужден утверждать все либеральные шаги, которые предпринимало его правительство. В 1862 году была осуществлена коммунальная реформа, положившая начало процессу самоуправления в Швеции, а в 1866 году был упразднён сословный парламент и учреждён двухпалатный риксдаг. Это было начало монархического конца в управлении страной. Дальше этот процесс станет необратимым, и монархи Швеции будут играть в управлении страной всё меньшую роль, пока она не сведётся к чисто репрезентативным функциям.