Беркут
Шрифт:
— Тепло заменит хладный нрав…
Собравшись с силами девушка вновь потащила тело. Она была такая не одна, рядом десятки других гвардейцев точно так же тянули по земле почивших товарищей, знакомых или просто коллег. У каждого погибшего были те, кто скорбел о нем, но самыми первыми новости о смерти узнавали, конечно, стражи. Каждый, кто забирал трупы из-за стен.
— Глас Порядка снова прав…
Вот Ауфиль наконец дотащила тело до места, где будет его раздевать. То был крупный мужчина с разодранным шлемом, под которым видны короткие темные волосы. И медленно, часть за частью, девушка принялась снимать его доспех, а после
Да, ей приходилось, как и прочим стражникам и стражницам, видеть много погибших без всяких прикрас. И потому в свои двадцать четыре с небольшим года эльфийка ни капли не стеснялась наготы убитых.
— В землю вам пора уйти…
Всю одежду и снаряжение она сложила рядом в большую кучу. Когда каждый погибший будет возвращен в город, ее придется сортировать и разбирать. Но более важно спасти все тела, пока не нагрянули полуденные кавалеристы.
Эти призраки, сотканные из огненной магии, являлись лишь при свете солнца, ближе к полудню — за что и получили свое название. Убив всех противящихся и забрав трупы погибших, как только что умерших, так и тех, что не были убраны с поля боя, они отправлялись на таких же как и они сами солнечно-пламенных скакунах в лес… Никто не знает, что там делают с мертвыми, однако явно ничего хорошего.
— В пути свой Конец обрести.
Наконец пришла очередь самого страшного действа. В этот момент эльфийка даже прервала свое пение, не продолжая строк.
С силой подняв тело, она оттащила его в груду к другим умершим. Там были и люди, и прочие бола. Из уважения к погибшим процедура проводилась отдельно от тел монстров. Ведь всего через несколько мгновений все они станут удобрениями на полях.
— Пустись, душа, в далекий путь…
Глядя на то, как закрываются створки древней магической машины, Ауфиль всегда ощущала нестерпимую тоску и страх того, что следующей может стать ее тело. Иногда она позволяла себе выпустить эти чувства через слезы, но сейчас то происходило через песню.
И все же несмотря на сквозящую в каждой ноте скорбь, в мелодии было умиротворение. Казалось, что отпустив из себя всякую грусть, эльфийка освободилась от оков страдания и наконец обрела покой. Вместе с тем она позволяла почувствовать его и другим, принося мир в их души и разумы. Хотя бы на время.
— Мертвых, память, не забудь.
Девушка вызвала в воспоминаниях образ убитого, которого только что сама отправила в формацию переработки удобрений. Пусть он и был изуродован когтями и зубами, от него все же осталось достаточно, чтобы угадывались ужас и агония. Тяжело нести на себе эту ношу, но так нужно. Тем более, что приняв такую ответственность, Ауфиль становилось лучше.
— Чтобы сами мы потом…
Дверцы машины вновь открылись. Там оказалось пусто. Ни капли крови, ни даже волоска — все переработано и отправлено на волшебные поля вокруг столицы.
То была страшная необходимость — запретить захоронение павших и сделать каждого из них будущей едой. Сама мысль об этом часто пугала, но выбора нет.
— Покоились благостным сном.
Многие стражники вокруг тоже замерли, когда эльфийка смолкла. Пение ее словно раскрывало душу у ближних. И у самой певицы тоже… пусть и не до конца.
— Ах, сынок… Что же ты наделал, глупый.
Уже завершив своеобразную панихиду, Ауфиль, не сдержавшись, все же расплакалась. Страх собственной смерти в ней сменился боязнью за родную кровь. Она
Мало какой многорукий выносил оправдательный приговор. Строгие, педантичные и безжалостные, они заставляли даже невинных дрожать от страха… Хотя, если вины и впрямь не было, то ангелы — лучший вариант.
Однако молодой эльф нарушил закон. И этот факт не изменить.
Твердо пройдя мимо коллег, девушка направилась к старшему по званию и своему непосредственному начальнику. Исполнив приветствие, она заговорила.
— Сэр, могу я…
— Иди отсюда. Я уж думал, что ты не решишься. Удивлен, сколько времени тебе потребовалось, чтобы отпроситься навестить сына. Иди, Лавьен. И… Мне жаль.
Старший по званию лейтенант был суров, но справедлив. Хотя отпускать эльфийку посреди дня неправильно, он это сделал. Ведь, как и многие, он ей должен. Но даже такое послабление не умалило чувство долга перед своей спасительницей.
— Благодарю вас, сэр.
С тоскливой улыбкой она вышла наружу и направилась в другую часть города. Туда, где уже две ночи провел ее сын.
Ангельский голос
«Хм… согласно опросу очевидцев, эти дети друг другу чужие. Тогда почему же он решился на столь опасное мероприятие ради незнакомки? Не понимаю. Впрочем, это не так важно.»
Нарак Сат — представитель министерства юстиции, блестящий карьерист, гордость своего рода. Ангел. Пусть у него только четыре руки, одна пара из которых расположилась основанием почти у лопаток, это не мешало ему развивать свой ум и запоминать законы Империи, дабы занять почитаемую среди ангелов должность в качестве судьи. В обязанности мужчины входили, конечно, и открытые заседания, но сейчас он был занят разбирательством до официального слушания. От решения этого бола зависит судьба двух эльфов, которым вменяется в вину неправомерное обращение с провизией.
Преступление юноши двенадцати лет более тяжкое, все же должность раздающего еду весьма ответственна, уж тем паче с точки зрения ангела. Везде должен царить Порядок, и исключений быть не может.
А вот вина девочки даже для Нарака выглядела сомнительно. Казалось бы, получив порцию она могла попытаться сбежать. Но эльфийка ничего не предприняла, а значит, злого умысла у нее не было. Тем не менее, судья хотел лично убедиться в этом, «поговорив» со своими «подопечными».
Еще днем ранее он приходил к ним, чтобы получить прямое подтверждение тому, что схвачены были именно провинившиеся. Для того он привел Барка Нейворда в темницу гвардейского поста на опознание. Тот с удовольствием и ухмылкой на лице сказал, что эти дети «покусились на право каждого на пищу, пока сами набивали свои животы».
Конечно же, ангел не поверил этому проходимцу. После ряда вопросов, уточняющих характер происшествия, многорукий удалил обвинителя из здания, не желая более выслушивать поток лжи. Но правда тоже есть — в том, что именно Грим и Нилья — основные подозреваемые, а не кто-то еще.
В практике Нарака был случай, когда по ошибке схватили сестру-близнеца одной человеческой девушки. Он едва не обрек невиновную на карательный поход за стену, и все же Порядок был восстановлен.
С тех пор ангел всегда проверял лично, кого судит, еще до начала разбирательства.