Беркут

Горъ Василий

Тем не менее, даже в такой обстановке бола все равно страдали. Еды хватало только на то, чтобы матери родили троих детей в надежде, что умрет всего один. На то, чтобы не умирать от голода, но никогда не ощущать удовольствия от приятной тяжести сытого желудка. На то, чтобы народ был недоволен, но не поднимал восстаний.

Хуже махинаций с едой карались только предательство родины и мятеж. Все знали: если не будет управления, распределения и системы защиты — город рухнет в одночасье. Однако, несмотря на огромные усилия, находились безумцы, считавшие, что знают

обо всем лучше дворца. И каждый из них заканчивал на виселице, прямо на главной площади Велана. Бола понимали, что подстрекательство к раздору хуже всего прочего, в частности благодаря показательным казням, дающим свои плоды, как и примитивное обучение в подобии школ.

Мир в Велане сохранялся весьма шатким, хотя никто из власть имущих такое бы не признал. Говорить про это публично не стали бы даже недовольные. Только между собой, в кулуарах, дабы не навлечь на себя гнев министерства юстиции, славившегося дотошностью и непримиримостью к преступлениям.

А сейчас те самые люди, что по указке министерства заключали провинившихся под стражу, вышли за город и распределились по полю. Оно находилось не так уж далеко от стены, но достаточно, чтобы в темноте стало не видно бола внизу, особенно среди взошедших посевов.

Было принято делить поле на участки, за каждым из которых закреплен сборщик. За ночь нужно закончить работу — хотя обычно это происходило даже раньше, чтобы все могли успеть вернуться в город. Гвардейцы же располагались таким образом, что чем ближе к стене и дальше от краев выделенного поля, тем меньше в конкретном секторе было стражи. В то же время, самым охраняемым местом делали внешнюю границу, несмотря на то, будет она примыкать к лесу или нет. Боковые стороны поля тоже усиленно патрулировались, однако несколько меньше — ведь если опасность приходит сбоку, то стражники другого сектора придут на подмогу. Если выживут.

Декстера поставили в пару с Фредом, и это была бы худшая смена, если бы не мандраж напарника. Все волновались за стеной, и даже Фред притих, снизив поток своего нескончаемого юмора и энтузиазма. Возможно, чтобы быть потише и не привлекать внимания, а может, чтобы самому реагировать на потенциально опасные звуки.

— Эй, командир… Как думаешь, почему все так?

Вопрос поверг Декстера в ступор. Секундное молчание позволило услышать едва уловимый не то треск, не то шорох где-то в стороне.

— О чем ты вообще? — юноша искренне не понимал собеседника. Он совсем забыл, что Фред прост, как медяк, и едва ли вкладывал в свои слова скрытый смысл.

— Ну, вот это все. Мы за стеной, охраняем сборщиков от монстров, которые могут порвать их за мгновение, вокруг все кишит жуткими созданиями, голод ждет нас каждую пересменку Солнца с Луной, чтобы снова сказать: «Привет, а я опять к вам!» Почему именно так? Неужели мы правда заслужили такое?

Фред говорил тихо, совсем нехарактерно для самого себя.

— Что это с тобой? Не похоже на весельчака Фредди, — Декстер попытался подбодрить напарника толчком в плечо, но взгляд, виднеющийся из-под шлема, просил ответа, — Ха… Не знаю. Я предпочитаю

верить, что это не наша вина. Что даже если кто-то правда это затеял, будь то Всеотец, Судьба, Абсолют или какой-то злодей, мы просто держимся как можем, выполняя свой долг. Вот и все. Так есть, а почему — вопрос для будущих времен.

Чуть помедлив, Фред ответил, и в его голосе было облегчение, даже казалось, будто он улыбается через речь.

— Спасибо, Декс. Я… не знаю, что-то мне тревожно. Каждый раз так за стеной.

— Оно и понятно. Не переживай ты, все… — но Декстер не договорил. И снова странный шум, похожий на треск, заставил стражника насторожиться и обернуться в его сторону.

— Эй, не пугай меня так…

— Замолчи, — отвернувшись от города, в котором все еще было какое-то освещение, где-то магическое, где-то масляными лампами, парень начал вглядываться в темноту леса. И он ничего не увидел.

— Странно. Надо собрать всех и пересчитаться, — обычно такой приказ отдавали после боя или при подозрении на приближение монстров, чтобы сгруппироваться и отправиться к стене.

— Слушай, Декс, ты правда… — вдруг Фред застыл, прервавшись на полуслове. Казалось, будто он замер во времени, и только шум учащенного биения его сердца, слышный лишь ему, доказывал, что это не так.

Декстер не сразу заметил внезапную тишину со стороны напарника. Он ожидал продолжения причитаний и готовился требовать молчания, но Фред его опередил. И осознание этого заставило офицера оглянуться.

Юноша в доспехах застыл в неестественной позе, вперившись взглядом исполненным ужаса в сторону крайнего сектора, ближайшего к лесу. Посмотрев туда же, младший лейтенант не увидел ничего подозрительного, и вообще ничего не увидел, кроме колышущихся стеблей гречихи.

— Так. Фред, что…

Никого. Никого не увидел. Он не видел тех, кто должен там быть. Промедление составило лишь секунду, хотя и она была до безумия ценной в этой ситуации.

— Нападение! Отступаем! — голос Декстера пронесся по полю, подняв на уши всю группу сбора. Тех из нее, что остались в живых.

По команде каждый сорвался со своего места. Сборщики бегом направились к единственно возможной сейчас для них цели — городу. Опытные ходоки за стену тут же бросили корзины, оставив в руках инструменты. Ветераны знали, что их серпы могли помочь отбиться от змееволка один-на-один. Даже простой человек при должном везении мог выйти из подобной схватки победителем.

А вот новички забыли обо всем и сломя голову бросились к стене, путаясь в ногах и спотыкаясь на почти ровной местности.

Гвардейцы тоже отступали — медленнее подзащитных, собираясь вместе, дабы иметь возможность прикрывать друг друга и быстрее исполнять приказы. Из более чем сотни солдат осталось, даже по первому взгляду, около шестидесяти.

«Думай! Кто это? Неслышный, неспешный, сильный, раз уже скосил половину… кто будет рвать и…»

Осознание пришло быстро, точно так же, как быстро в темноте сверкнуло отражение глаз, исполненных голодом.