Беременна поневоле

Лакс Айрин

Я опустилась на сиденье остановки. Покровский остановился прямо передо мной. Губы щекотало желанием выплюнуть ругательство или послать мужчину к дьяволу.

Но разговор будет означать вербальный контакт, а мне хотелось как можно скорее избавиться от его присутствия.

— Алёна, послушай меня, пожалуйста! — Покровский присел на корточки и посмотрел на меня снизу вверх, пытаясь заглянуть в лицо. — Да послушай же! — повысил голос немного.

Это была первая вспышка раздражительности, показывающая,

что и он нервничал под коркой ледяного, показушного спокойствия.

— Произошла ошибка. Веришь?

Невольно я перевела взгляд на его лицо и оказывалась поймана его магнетическим взглядом, как у гипнотизёра.

— Я ошибся, принял тебя за другую девушку. Ты очень похожа на мою бывшую невесту, — Покровский смотрел мне в лицо. — Тогда ты была очень сильно на неё похожа.

Он достал телефон и показал мне фотографию. Девушка на экране выглядела так, будто мы были близняшками. Только она выглядела опытнее меня — кричаще-красное платье, белокурые волосы закручены легкомысленными локонами, яркий, призывный макияж.

— Вы сильно похожи. Как две капли воды, — сообщил Покровский, пряча телефон в карман пальто.

Потом он двинулся, обхватив мои колени ладонями. Я повела ногой в сторону, уходя от обжигающего прикосновения.

— Можешь ударить меня коленом в лицо.

— Несмешная шутка.

Покровский тут же переложил ладони на лавочку, выставив их по обеим сторонам от моих ног.

— Сейчас я вижу разницу. Но тогда ты была очень похожа. В том состоянии я перепутал тебя с ней.

— В невменяемом состоянии, — уточнила я, злясь на себя.

Мне казалось, что моё согласие с его словами — это крохотные, но цепкие крючочки, позволяющие хоть немного, но оправдать насильника в чужих глазах. Мне ничего не хотелось знать о причине случившегося насилия.

— Извини.

Покровский выпалил единственное слово очень быстро и сжал челюсти, будто слова извинения — были раскалёнными камнями, обжигающими его язык. Он не привык оправдываться и извиняться. Ему даже короткое слово из шести букв далось с огромным трудом.

— Ты уже извинился. Пухлым конвертом.

— Нет. Это был не я. Мой брат решил всё за меня.

Я зацепилась за его слова и вернула их?

— Очень удобно, Покровский. Я как две капли воды похожа на твою невесту. Брат закрыл всем рты деньгами. Получается, что ты — невинный агнец. Очень удобно. Все плохие, а ты — жертва обстоятельств.

Я выглянула на дорогу и поблагодарила судьбу за автобус, приехавший раньше положенного времени. Вскочила, едва не задев коленями лицо мужчины.

— Жертва ты, а не я. Я хрен знает кто в этой ситуации.

—Урод. Монстр. Чудовище. Насильник, — перечисляла я, отсчитывая мелочь для оплаты за проезд.

— Наверное, ты права.

Автобус

остановился напротив. Я поспешила к нему. Он был набит битком. Сзади на меня напирало крепкое, сильное тело ещё одного вошедшего.

— Но поговорить-то мы можем, правда?

Неужели Покровский не отстал? Я не верила своим глазам, но мужчина не побрезговал запрыгнуть в переполненную маршрутку.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

Он стоял рядом. Непозволительно близко Я почти задыхалась от близости мужского твёрдого тела и умопомрачительно свежего аромата парфюма, которым, перекрывало фоновую мешанину всех прочих запахов в маршрутке.

Чёртов токсикоз сделал меня чересчур восприимчивой к запахам. Но аромат парфюма Покровского мне нравится. Даже чересчур.

— Хорошо. Я буду молчать. Рядом.

Меня раздражало невольное трение наших тел друг о друга в полной маршрутке. Эти случайные столкновения напоминали мне о других прикосновениях, которые хотелось забыть. Пусть даже я не помнила очень многое, а то, что было, происходило, как будто не сом ной. У тела короткая память. У опьянённого и накачанного наркотиками — тем более.

Сейчас меня больше всего волновала не близость Покровского, а его семя, решившее прижиться во мне.

На очередном крутом повороте Покровский обнял мои плечи рукой, прижимая к себе. Обнял и не захотел отпускать. Мужчина наклонился, чуть задевая губами волосы:

— Я мог бы пригласить тебя в ресторан, чтобы мы обсудили…

— Мне нечего с тобой обсуждать, Покровский.

— Ты беременна. Это не считается?

Кто-то услышал слово «беременна» и начинает костерить пассажиров, чтобы уступили беременной место.

— Сидите, мне на следующей остановке уже выходить, — успокоила я женщину, решившую подняться со своего места.

Через пару минут автобус остановился. Мне нужно было выходить. Покровский опять оказался быстрее и проворнее меня. Он вылез первым из маршрутки и без разрешения обхватил меня своими руками, переставляя, словно игрушку или ребёнка на асфальт.

— Убери свои руки! Не цепляйся за меня! — я вывернулась из его объятий и ускорила шаг, пускаясь едва ли не бегом в сторону нужного дома.

Мужчина догнал меня, а потом нагло встал перед дверью подъезда, прислонившись к ней. Он мешал мне войти в подъезд.

— Убежать не получится. Догоню. Найду.

— Это не смешно! Для меня не смешно. Уйди. Пожалуйста! — выкрикнула я, понимая, что день меня вымотал до предела.

— Мне тоже не смешно. Я хочу поговорить и, возможно, что-то исправить. Хоть ты мне и не веришь.

— Нет. Не верю. Сгинь. Займись своей успешной жизнью.

— Может быть, это знак, что пора заняться не только своей жизнью?