Берег скелетов

Дженкинс Джеффри

Рядом с Биссетом топтался Элтон; он не заметил моего появления, и я услышал его шепот:

— …Да говорю же тебе, что спятил он! Настоящим психом стал. Наш Джон. Первый думает то же самое… Вот ты сидишь тут и слушаешь, слушаешь — часов, наверно, восемь подряд, как у кита в животе… урчит. Разве это не сумасшествие — заставлять нас…

— Элтон! — тихонько окликнул я.

Моряк повернулся и в оцепенении уставился на меня. С лица у него еще не успела сползти насмешливая гримаса — она-то и послужила последней каплей для моих и без того до предела натянутых нервов. Элтон

раскрыл было рот, но не успел ничего сказать: потеряв самообладание, я изо всех сил ударил его ребром ладони по шее. Варварский удар, его редко применяют даже в уличных драках… Элтон обмяк, словно тряпичная кукла, и тяжело опустился на пол.

Биссет с ужасом взглянул на меня, но тут же сделал вид, что всецело поглощен своим делом. Я был противен самому себе. Я пощупал у Элтона пульс. Моряк был жив.

Внезапно Биссет вздрогнул, как пойнтер, учуявший добычу.

— Сэр! Сэр! — торопливо зашептал он.

— В чем дело? — резко спросил я.

Некоторое время он не отвечал, продолжая напряженно вслушиваться, потом торопливо заговорил:

— Слышу непонятные смешанные шумы… Вот уже ближе… еще ближе…

— Те же, что и раньше?

Биссет поднял голову и кивнул. Выхватив у него наушник, я прислушался. Да, те же самые! Я бросился на центральный пост.

Повинуясь моим командам, «Форель» приподнялась с песчаного дна и двинулась вперед, и в то же мгновение с нами произошло что-то невообразимое: стрелка кренометра словно взбесилась, нос «Форели» поднялся, лодка накренилась, и мы с Джоном повалились друг на друга. Заметив, как рулевой горизонтальщик Дэвис безуспешно пытается выправить лодку, я понял, что нас подхватил прилив и что, следовательно, об атаке нечего и думать.

У нас оставался один выход — лечь на дно и разобраться в обстановке, хотя это означало, что враг тем временем спокойно пройдет мимо нас. По крайней мере, я хоть взгляну на него…

— Поднять перископ! — распорядился я.

В первую секунду я даже ужаснулся, увидев клубящееся небо и бешеную толчею волн. Неудивительно, что на мелководье «Форель», даже под водой, вела себя как дикая лошадь.

В сгущающихся сумерках я увидел изящный силуэт боевой рубки обтекаемой формы. АПЛ1 уверенно направлялась в гавань острова Двух кривых дюн.

— Опустить перископ, — приказал я. — Погружение! Восемьдесят футов.

Берег скелетов на этот раз победил — АПЛ1 ушла безнаказанной…

— Возьмите команду на себя! — приказал я Джону; мне нужно было время, чтобы продумать дальнейшие действия. — Боевую тревогу отменить.

Я прошел в свою крохотную каюту и устало присел. Мною снова начал овладевать страх. Да, я был напуган одним видом боевой рубки АПЛ1! Не без труда мне удалось взять себя в руки.

…Наступила ночь, прежде чем я остановился на окончательном варианте нового плана атаки, из двух возможных: или идти в надводном положении, рискуя быть обнаруженным и тогда почти наверняка потопленным АПЛ1 (маневрировать мне было негде), или двигаться на перископной глубине, используя

для ориентировки скалу Саймона и холм с тремя вершинами. Я еще раз взглянул на карту и невольно поежился: один неправильно понятый или недостаточно быстро выполненный приказ, и «Форель» окажется зажатой между отмелями и страшными рифами. Нет, я поведу лодку в надводном положении. Как только «Форель» войдет в гавань, АПЛ1 получит почти в упор торпедный залп. «Ну что ж, решено!» — мрачно подумал я и, отбросив циркуль, рассмеялся. Подняв глаза, я увидел, что. Джон удивлённо смотрит на меня. Я не заметил, как он вошел. Наверно, он воспринял мой смех как еще одно подтверждение того, что командир окончательно спятил.

— Что тебе? — резко спросил я.

— Послушай, Джеффри… — запинаясь, начал он. — Ты не спал двое суток. Отдохни хоть немного. Я дам курс на Саймонстаун, если ты скажешь мне, где мы сейчас находимся.

— Я разработал новый план атаки и не хочу, чтобы он тоже сорвался.

Джон не удержался от жеста отчаяния.

— А что же мы атаковали раньше?

— Самого опасного врага в самых опасных водах в мире.

Джон изумленно взглянул на меня, а я быстро прошел мимо него в центральный пост.

— Занять посты для всплытия! Двадцать футов. Поднять перископ! Обе машины вперед. Скорость — шесть узлов.

На глубине в шестьдесят футов «Форель» несколько раз сильно качнулась, но на двадцати она выровнялась.

Присмотревшись, я увидел белое острие скалы Саймона. А по пеленгу 150 градусов был виден трехглавый холм.

«Форель» направилась к острову Двух кривых дюн.

Я поднял перископ еще выше. Моему взору открылось устрашающее зрелище. Огромные волны, вздымаемые сильным юго-западным ветром, яростно бились на барах, словно оскаленные клыки, сторожившие вход в канал. Вокруг них пенилась вода.

— Операторы на шумопеленгаторе и гидролокаторе докладывают о шумах слева, справа и спереди, сэр, — сухо доложил Джон.

— Выключить эти проклятые приборы! — крикнул я.

— Слушаюсь, сэр!

— Курс 320 градусов. Три-два-ноль.

Джон чуть не вскрикнул от удивления.

— Три-два-ноль?! — тихо переспросил он и не ожидая ответа, распорядился: — Рулевой, курс три-два-ноль!

«Форель» начала поворачивать, и я, затаив дыхание, стал ожидать толчка, который означал бы наш конец. Но толчка не последовало. У всех, находившихся на центральном посту, нервы были напряжены до предела.

Кипящая вода над нами бесновалась еще сильнее. Я нигде не увидел спокойных участков моря и понял, что надо снова менять направление лодки.

— Курс три-ноль.

— Слушаюсь, сэр, три-ноль, — подтвердил Джон, и в его голосе отразилось растущее беспокойство, охватившее каждого, кто находился на борту «Форели» и понимал, какие виражи и зигзаги делает она. — Сэр… — обратился он ко мне, делая шаг вперед.

«Черт возьми, — подумал я. — Сейчас самый подходящий момент рассеять его сомнения относительно моего рассудка».