Берег динозавров
Шрифт:
— Следовательно, — заключил он, — вы представляете силу, пока что субъективно отсутствующую, — пятую эру человечества.
— Вы делаете из мухи слона, — резко возразил я. — Придумали невесть что лишь для того, чтобы найти мотивацию моих действий. А может, я просто провалил задание? Может быть…
— Не притворяйтесь человеком старой эры, агент. Даже если не принимать во внимание дедуктивные методы, у меня есть неоспоримые сведения о случайно проявленных вами интеллектуальных возможностях. Это было зафиксировано станционными приборами — в момент кризиса вы действовали согласно третьему психометрическому
— Я был неправ, — согласился я.
Он выжидающе смотрел на меня. Настала моя очередь говорить.
— Вы постулируете не пятую эру, — внес я поправку. — Вы постулируете шестую.
— На чем же основывается столь поразительное утверждение? — поинтересовался он, ничем не выказывая своего удивления.
— Очень просто. Вы сами — агент пятой эры, проникший в Центр Некса. Мне следовало бы догадаться об этом раньше.
Лицо его заледенело, но он мгновенно сумел расслабиться.
— А вы, в свою очередь, проникли в наше проникновение, — резюмировал темпоральный диспетчер.
Я бросил взгляд на двоих вооруженных мальчиков. Они, казалось, воспринимали происходившее спокойно. Похоже, ребята относились к группе.
— До сих пор, — продолжал он, — наша операция проходила весьма гладко, не считая задержки, вызванной вашим вмешательством. Впрочем, вы не успели причинить нам непоправимого вреда.
— Пока нет, — согласился я.
Он чуть приподнял брови.
— Вы осознали свое положение, когда обнаружили, что изолированы… простите, неточный термин… что попали на исторгнутую станцию?
— Да, начал кое-то понимать. Я никак не мог сообразить, что хотел сделать Джард. Теперь-то мне ясно, что он просто следовал приказам темпорального диспетчера расставить для меня ловушку. Он переместил станцию в нуль-временной пузырь, используя технический прием, о котором никогда не слыхали в Центре Некса, но предварительно обманом выманил меня наружу. Таким образом, мне не оставалось ничего, кроме как воспользоваться аварийным приводом, чтобы вернуться — в тупик. Просто и эффективно… почти эффективно.
— Но вы здесь. Нам удалось остановить вас и обезвредить. Так что операция, я бы сказал, оказалась в высшей степени эффективной.
Я покачал головой и подарил ему ленивую усмешку, которая осталась совершенно незамеченной.
— Когда я увидел, какое направление приобретает петля, то сразу понял, что здесь неизбежно должен быть замешан Центр Некса. Но в то же время это являлось прямым саботажем его политики; отсюда я сделал очевидный вывод — имеет место инфильтрация.
— К счастью, в своих размышлениях вы не продвинулись ни на один шаг,
— сообщил он. — Избежав зондирования во время возвращения, вы могли бы свести на нет тысячелетние усилия…
— Напрасный труд, — уточнил я.
— В самом деле? Скорее всего, вы ошибаетесь, агент. То, что вы представляете шестую эру, вовсе не обязательно предполагает ваше превосходство. В истории случались периоды упадка. Это факт.
Он пытался произнести это машинно-стальным голосом, но я все же уловил слабый оттенок сомнения.
Только теперь я понял, для чего ведется весь этот разговор. Темпоральный
— Это не тот случай, — возразил я. — Да и вообще ваше утверждение можно оспорить.
— Тем не менее, вы в наших руках, — констатировал он спокойно.
— Пораскиньте мозгами, — предложил я. — Ваша операция основывалась на том, что пятая эра, будучи более поздней, способна заметить ловушки, которые люди Центра Некса могут упустить. Разве не следует из этого, что шестая может обнаружить ваши погрешности?
— Мы не допускаем ошибок.
— Тогда бы меня здесь не было.
— Невозможно! — выдохнул он, словно вдруг поверил, или ужасно захотел поверить моим словам. — Процесс распада длится семнадцать тысячелетий, причем каждая попытка остановить его лишь придавала происходившему новый импульс. Когда человек впервые вмешался в естественное течение времени, он посеял семена грядущего хаоса в энтропический канал, позволил неисчислимым силам темпоральной прогрессии рассеяться по бесконечному спектру более слабых матриц. Жизнь — продукт времени. Когда плотность темпорального потока падает ниже критической величины, жизнь кончается. Наша цель — предотвратить эту трагедию. Только это и ничего больше! Мы не можем потерпеть поражение!
— Нельзя возродить никогда не существовавшее прошлое, — возразил я. — Так же, как нельзя сберечь будущее, которое не наступит.
— Это не входит в наши задачи. Наша программа предполагает следующее: заново сплести темпоральную ткань путем соединения ранее расходившихся тенденций, прививая дикие побеги к главному временному стволу. Только это. Нам достаточно сохранения жизнеспособности континуума.
— И самих себя, — добавил я.
Он смотрел на меня растерянно.
— Вам приходилось когда-либо рассматривать решение, которое бы исключало из реальности вас и вашу программу? — спросил я.
— Для чего?
— Вы сами — одно из последствий вмешательства во время, — объяснил я.
— Сомневаюсь, что вас увлекла бы мысль о каком-либо темпоральном черенковании, которое привело бы к засыханию вашей собственной ветви.
— Конечно, нет. Это значило бы нанести удар по самим себе. Как бы мы могли создать континуум, если бы не существовали?
— Хороший вопрос, — кивнул я.
— У меня есть еще один, — произнес он тоном человека, только что разрешившего спор эффектным доводом. — Чем может руководствоваться ваша эра, пытаясь разрушать ядро реальности, от которого обязательно зависит любое мыслимое будущее?
Мне хотелось вздохнуть, но я сдержался и принял вид, который обычно принимаю, когда хочу подчеркнуть, что это разговор мужчины с мужчиной:
— Первые чистильщики времени принялись за дело в надежде исправить ошибки прошлого. Те, кто пришел после них, столкнулись с еще более серьезной работой — убирать за уборщиками. Центр Некса попытался взглянуть на дело шире и вернуть все в первоначальное состояние — и плохое, и хорошее. А вы используете Центр, чтобы манипулировать не прошлым, а будущим…