Бенони

Кнут Гамсун

Как удивительно всё складывается. Вот здесь, рядом идёт Роза, а немного спустя она садится в той же комнате, где сидит он, и слушает его слова, и время от времени бросает на него взгляд, и даже отвечает коротко. Когда пастор вернулся из церкви и все сели за стол, Роза подавала ему то одно, то другое, чего, как она видела,

ему не хватает. Всё было так странно, всё было словно во сне. Он пытался преодолеть тягостную неуверенность. Каким тоном ему надо говорить, как часто можно взглядывать на Розу? Ведь был же он когда-то помолвлен с этой женщиной, целовал её, отстраивал для неё дом, ещё немного — и сыграли бы свадьбу.

Встав из-за стола, пастор и пасторша отправились в соседнюю комнату вздремнуть после обеда. Так у них было заведено. Но Бенони-то, Бенони-то остался один на один со своей бывшей невестой.

— Не будете ли вы так любезны что-нибудь сыграть? — спросил он, хотя, может, это могло нарушить покой стариков.

И нарушит, без сомнения, вероятно, подумала она, очень может быть, что нарушит. И однако же, она села за фортепьяно. Ему это показалось восхитительным, он никогда не слыхал ничего подобного, он воспринял как проявление нежности с её стороны, что вот она села и заиграла. Она поводила плечами то вправо, то влево, на затылке тяжёлым узлом лежали волосы, а под ними виднелась шея, её белая шея. Он учтиво поблагодарил её:

— Ничего прекраснее я в жизни не слышал, — сказал он.

Когда она кончила, оба сидели какое-то время и молчали от смущения.

— Вы, верно, не раз играли это, пока не выучили, — сказал он наконец.

— Да, — улыбнулась она, — но я не так уж много и умею.

Они ещё малость поговорили о том о сём, богатство развязало ему язык, он стал тем, кем стал, он умеет находчиво отвечать на разные вопросы касательно его новых судов. Время бежит, бежит быстро, Бенони понимает, что

с минуты на минуту вернутся старики. Ну, у него есть к ней дело, он в своём праве и потому спрашивает:

— Не знаю, говорил ли с вами Мак насчёт меня?

Он поднял глаза и увидел, что на переносице у неё тотчас проступила знакомая тонкая складка.

— Мак думал, что вы могли бы помочь мне найти домоправительницу.

— Нет, — ответила она.

— Нет, нет, я просто надеялся, что вы знаете, какую-нибудь на юге. Ничего другого я не имел в виду.

Она покачала головой.

— Нет, я никого не знаю.

Пауза. Бенони бросил взгляд на свои часы. Почему ж это старики не возвращаются? Он не решался объяснить ей свою неудачу, сказать, что идея целиком и полностью принадлежит Маку. А впрочем, не так уж всё и плохо.

Он встал с места, подошёл к одной из картин на стене и начал её разглядывать. Затем перешёл к другой. Роза одиноко сидела на своём стуле. Он вежливо спросил:

— Передать от вас привет в Сирилунне?

— Да, спасибо.

К тому времени, когда вернулись старики, они только и успели обменяться этими словами. Словами, которым суждено остаться последними на долгое время. После кофе Бенони попрощался и уехал домой. Теперь уже не имело смысла ждать, когда по весне вернётся домой Эдварда, на этом деле можно было поставить крест.

Стояла полная луна, да вдобавок светило полярное сияние. Бенони снова очутился в знакомых местах. На вершине горы можно было увидеть, как поднявшийся ветер закручивает винтом свежий снег.

— Borre aekked, — прозвучало с дороги.

Бенони ответил и проехал мимо...

Пришла весна, и Эдварда, дочь Мака, сошла с почтового парохода на берег. Но тут уже начинается другая история и другая небольшая повесть под названием «Роза».