Бен
Шрифт:
— Бенджамин... мой милый мальчик, — прошептала она и вслепую потянулась назад, за рукой мужа. Бен спал, только что получив очередную дозу наркотика. Джуд схватил стул, стоящий у окна, и принёс его отцу Бена, чтобы родители могли сесть рядом с кроватью сына. Казалось, только тогда мать Бена заметила его.
— Ты друг Бена? — тихо спросила она, наконец кладя ладонь на руку Бена, прекращая возиться с его постельным бельём. Когда она подняла взгляд, Джуд увидел в её глазах миллион вопросов. Он положил руки в изножье кровати.
— Мы с Беном соседи по квартире, и друзья. Я Джуд.
— Очень приятно наконец с тобой познакомиться,
Отец Бена кивнул Джуду, выражение его лица было невозможно прочесть.
— Мне тоже приятно с вами познакомиться, — Джуд не мог придумать, что ещё сказать. Бен не говорил о своих родителях, так что Джуд ничего о них не знал. Они прожили почти четыре года в одной квартире, но никогда не говорили об этом. Джуд заставлял себя не играть с одеялом в ногах кровати Бена. Соседи по квартире так не делают. Вместо этого он наблюдал, как Бен спит, и думал, когда в палате стало так тепло.
— Мы подошли к стойке медсестёр, но они не смогли ничего нам сказать. Сказали, что доктора зайдут позже и поговорят с нами. Полиция сказала, что у него... травма головы? — она схватила Бена за руку и крепко держала, будто могла помочь ему выздороветь одним желанием, силой материнской любви. От этого Джуд затосковал по своей маме так сильно, что дыхание перехватило. Её не было уже почти год, и он скучал по ней каждый до единого день.
— У него перелом руки, разорванные сухожилия в колене, серьёзная асфальтовая болезнь, и да, ему хирургически исправляли разрыв артерии в мозге. Доктор назвал мне медицинское название, но я не помню. Врачи наблюдают за опухолью в его голове, но всё не особо плохо. Они толком не говорят, но судя по их разговорам, кажется, худшее позади.
Последняя часть была либо наглой ложью, либо высказанным вслух желанием, но Джуд не мог вынести её разбитое выражение лица. Это напомнило ему о его собственном разбитом сердце. Потеря Бена его убьёт, он знал это. Не важно, что Бен не отвечал ему взаимностью.
Нэнси сглотнула один раз, затем второй, и наконец бросила попытки заговорить, когда по щеке скатилась первая слеза. Её муж сжал рукой её плечо, и она прильнула к его голове своей, поддаваясь своему страху и боли. Из-под руки, которой она закрыла свой рот, вырвалось низкое рыдание, и глаза Бена медленно открылись.
— Мам? Мама, я в порядке, пожалуйста, не плачь, — хрипота в голосе Бена, только частично вызванная сном, разрывала Джуда. Бену было больно, потому что было больно его матери. Джуд подошёл к другой стороне кровати, напротив родителей Бена, и положил руку на перебинтованное предплечье Бена, прямо над гипсом.
— Я сказал ей, что с тобой всё будет хорошо, — тихо произнёс Джуд. — Она просто переживает за тебя.
«Ты единственный ребёнок, который у неё остался». Он вспомнил, каким разбитым был Бен, просто рассказывая ему о смерти Джульетты; он не мог представить, каково встретиться лицом к лицу со смертностью сына после потери дочери.
Единственный звук в палате обеспечивало равномерное биение сердца Бена на мониторе. Даже рыдания миссис Мартин
Джуд завидовал побегу Бена от неловкого разговора.
***
Оставив Бена в умелых руках родителей, Джуд наконец вышел из больницы, впервые за несколько дней. Подойдя к своей машине на самом краю парковки, он бросил свой рюкзак с грязными вещами на заднее сидение и сел за руль. Потребовалось несколько длинных минут, чтобы вспомнить, как повернуть ключ в зажигании. Он просто смотрел через лобовое стекло на кленовое дерево, лениво раскачивающееся над его крышей. В салоне машины Джуд не слышал ветра, который ронял мёртвые коричневые и оранжевые листья медленной волной, как будто вода наплывала на берег. Боже, Джуду хотелось поехать к озеру и просто сидеть на песке и больше не думать. Никакого страха за Бена, никакого стресса из-за работы, никакого горя, только песок, вода и холодный солнечный свет. Вместо этого он повернул ключ и включил заднюю передачу.
Пейзаж размылся, одна улица перетекала в следующую, пока Джуд ехал обратно в квартиру. Пожилая дама в ржавом Кадиллаке показала ему средний палец после того, как он перестроился в другую линию, не включив поворотник. Сев чуть прямее на своём месте, Джуд заставил себя сосредоточиться. Он не сможет помочь Бену, если окажется в соседней койке из-за невнимательности. Въезд в комплекс появился из ниоткуда, и Джуд ударил по тормозам, чтобы повернуть. К счастью, за ним на ряду никого не было, так что он смог увести маленькую машину на съезд и проехать в ворота с минимальным визгом шин. Ребёнок, не старше десяти лет, поднял взгляд, играя перед одним из зданий. Джуд помахал рукой и повернул на свою улицу. Так как через несколько часов он снова уедет, он припарковался прямо перед дверью дома, а не в общем гараже. Джуд рассеянно задумался, где мотоцикл, и можно ли его восстановить. Придётся узнать это и вернуть мотоцикл в гараж, для Бена.
Отсутствие скрежета когтей разбивало Джуду сердце. Ронни, соседка сверху, воспользовалась запасным ключом от квартиры, чтобы забрать Макса после отчаянного звонка Джуда в среду утром. Боже, это было всего лишь вчера? Он задумался, как Макси поладил с огромным котом-диабетиком Ронни, и перебирал в уме список вещей, которые должен сделать. Почта могла подождать — он позже сходит и заберёт её из ящика. За следующий час он просто хотел поесть что-нибудь, что не напоминает пенопласт, лечь и немного подремать, а затем собрать сумку на выходные в больнице. Джуд не мог представить, что при нынешнем состоянии Бен вернётся домой в ближайшее время.
Он разулся, и звук упавшей обуви эхом отдался в пустом пространстве.
Зашумел обогреватель, нарушая болезненную тишину их квартиры. Глаза Джуда беспомощно метались по гостиной. Всё, начиная с игровой приставки под телевизором и заканчивая книгой на столике у дивана, вызывало у Джуда мысли о Бене. Его отсутствие висело на пустых стульях за стойкой для завтрака, под раскиданным на диване одеялом и в отсутствии смеха. Удушающий вес давил на грудь Джуда, и он сглотнул обжигающий ком в горле. По его щеке скатилась первая слеза, и он всхлипнул, пытаясь не зарыдать. Его внимание привлёк жужжащий звук. Будто злые пчёлы застряли под железным ведром.