Белый ворон Одина
Шрифт:
— Тин дальше не пойдет — даже под угрозой меча, — сообщил Добрыня.
Сигурд сердито засопел:
— Вот как? Ну, и невелика беда… Посадим на кол мерзавца и двинемся дальше. У нас и без него хватает следопытов.
Я считал (и высказал это вслух), что мы не имеем права отмахиваться от страхов Тина. И Добрыня согласился со мной. Как бы Сигурд ни хорохорился, мы имеем дело не с простыми воинами. Обычную легкую конницу — даже превосходящую нас числом — мы могли бы победить. Но это не обычные всадницы. И не обычные женщины. Обычные женщины не налетают в степи с диким криком, потрясая мечом и боевым луком. В них присутствовала некая
У нас, северян, тоже существуют предания о так называемых скьялдмейер — то есть щитовых девах. Но предания эти относятся к седой старине, к тем временам, когда Один и Тор ходили по земле среди людей. Всем известны имена Висмы, Вебьорг и других великих предводительниц воинов, сражавшихся в эпоху Бьорна Железнобокого. Если верить нашим героическим сагам, это были достойные воительницы.
Но одно дело слушать увлекательные рассказы возле костра, и совсем другое — столкнуться с подобным в жизни. И хотя все мы восхищались женщинами, способными с оружием в руках защищать свой очаг, думаю, никто из современных мужчин не одобрит женщину, которая покидает этот очаг ради того, чтобы встать в стену щитов.
Весть об уходе Тина мгновенно распространилась среди нашего воинства. Она породила панику, которая росла с каждым днем и лишала людей последних остатков мужества. Вокруг только и разговоров было, что о таинственных «убийцах мужчин» с их магическими способностями.
— Но мы не можем повернуть назад из-за каких-то там… женщин! — взорвался Сигурд, и Добрыня зашикал на него, призывая к тишине.
Взгляд его метнулся с воеводы на меня, и взгляд этот был мрачным и острым, словно стальной гвоздь в подошве.
— Не бушуй понапрасну! — рявкнул суровый новгородец. — Владимир все равно не откажется от своей затеи.
Затем он повернулся ко мне и произнес с горечью:
— Тебе-то известно, какой властью обладает эта куча серебра. Ведь проклятое сокровище буквально околдовало твоих людей, не так ли, ярл Орм?
Мне нечего было возразить Добрыне. Поэтому я лишь молча кивнул. Действительно, одержимость сокровищами Аттилы подобна заразной болезни, от которой не так-то легко избавиться. Я видел клеймо этой болезни на лице юного князя. Подобно невидимой отраве, она просочилась в сердце Владимира и питала его мечты о богатстве и могуществе.
— Ну, значит, так тому и быть, — вздохнул Добрыня. — Похоже, никто из богов не снизошел к моим мольбам.
Он с самого начала не одобрял идею зимнего похода. Мы все это знали и видели обугленные останки жертв, которые Добрыня втихую приносил своим богам — Перуну Громовержцу, Сварогу Ходящему по Небу, Повелителю Ветров Стрибогу и даже непонятному божеству по имени Ярило (который, на мой взгляд, являлся не чем иным, как огромным удом на ножках). Да только куда этим лживым божкам состязаться в силе с нашим Одином — небесным Всеотцом, даровавшим миру магию познания! Никто из славянских кумиров не помог Добрыне достучаться до здравого смысла его племянника.
— Ну, ничего, — проворчал Сигурд. — Как говорят у нас в Новгороде, кулик невелик, а все-таки птица.
— У тебя, случаем, нет старой бабки, любительницы всяческих присловий? — спросил я. — А то выяснится вдруг, что вы с Рыжим Ньялем давно разлученные родственники…
При этих моих словах разговор в углу смолк. Мальчики обменялись
На том наше обсуждение завершилось, и я пошел в амбар, отведенный для проживания Обетного Братства. Воздух с мороза показался мне душным и спертым. Я отметил, что за время моего отсутствия побратимы успели сложить очаг, и сейчас в нем весело потрескивал огонь. Однако лица людей, собравшихся возле очага, отнюдь не выглядели веселыми. Напротив, я бы сказал, что в амбаре царила безнадежно-мрачная атмосфера. Конечно, товарищи были рады моему возвращению и попытались выразить свою радость — Онунд Хнуфа даже улыбнулся, что само по себе являлось небывалым событием. Как выяснилось, один из наших побратимов — а именно юный Пай — был серьезно болен, и тревога за него отравляла любое веселье.
Парень лежал в затемненном углу, хриплое дыхание с трудом вырывалось из его груди. Этот жуткий скрежещущий звук болезненным спазмом отзывался в животе у всех, кто сидел в полутемном сарае, нашем временном доме. Неподалеку маячил Бьельви-лекарь, на лице его была написана крайняя озабоченность. Иона Асанес тоже находился там. Он сидел в изголовье и беспрестанно менял мокрую тряпку на лбу у Пая.
Бедняге было совсем плохо. Он лежал обнаженным, и все его тело лоснилось от обильного болезненного пота. Пай ничего не замечал, все его силы уходили на то, чтоб сделать очередной вздох. Тордис хлопотала возле постели, пытаясь закутать больного в теплое одеяло или хотя бы в вадмалевуюпростыню. Но тот скидывал все покровы, попутно разбрасывая крупные капли пота. Я посмотрел в пустые глаза Тордис и прочитал в них приговор парню. Бьельви на минутку оставил больного и направился к огню, на котором побулькивал какой-то целебный отвар.
— Как дела у парнишки? — спросил Гизур.
— Неважно, — вздохнул лекарь, помешивая деревянной ложкой в горшке.
— У него, верно, холера, — объявил подошедший Иона. — Я как-то читал книгу одного киевского монаха. Там было написано, что такая лихорадка бывает при холере.
— Ну, конечно, Иона Асанес, — спокойно ответил Бьельви. — Кому и знать, как не тебе? Ты же у нас здесь главный лекарь.
Иона обиженно дернул плечом, но все же продолжал настаивать:
— А чем ты его поишь? Мы все имеем право знать, как ты лечишь нашего товарища.
Бьельви перелил немного отвара в деревянную мисочку и, выпрямившись, бросил на Иону утомленный взгляд.
— Не вижу смысла отвечать на твой вопрос, Иона Асанес, — сказал он. — Делиться с тобой познаниями все равно, что пытаться налить медовуху в доверху наполненный рог. Только добро зря переведешь…
Кто-то засмеялся, и Асанес вспыхнул от обиды. Да уж, умеет старина Бьельви поставить человека на место. Он повернулся к постели больного и едва не наткнулся на меня.
— Ярл Орм…
— Здравствуй, Бьельви. Насколько все плохо?
Маленький лекарь горестно покачал кудлатой головой.
— Скорее всего, он умрет. Проклятая простуда съедает его легкие изнутри. Мне и раньше доводилось такое видеть. Лечение всегда одно и то же: мед, липовый цвет, березовый сок… ну, и подходящая молитва доброму Фрейру. Некоторым это помогало, и они выздоравливали. Сейчас я тоже перепробовал все средства, но без особого успеха. Я делал ставку на молодость Пая, но, к сожалению, парень от рождения слаб в груди. Ты же помнишь, он вечно кашлял…