Белый орк
Шрифт:
Девушка недовольно выдохнула, но все же вернулась за большой обломок скалы, где оставила тело Исмаила.
— Как надевать? Я не умею…
— Да все просто! Подскажу, что надо делать. Главное ремешки почини. Или веревкой обмотайся. Лишь бы сидел на тебе потуже. И постарайся не греметь.
Первым делом Тарша нацепила перчатки и примотала наручи к предплечьям. Рыцарь при жизни от немощности не страдал, так что броня подошла рослой плечистой кочевнице как влитая. Ну, за редкими исключениями. Панцирь, например, болтался на девушке в талии и ощутимо сдавливал грудь. Но охотница
Закончив с поножами, девушка примерила сабатоны — те оказались малость велики. Пришлось обматывать ступни отрезанными от плаща полосками. На все про все ушло не меньше часа, но всадники все еще куролесили на берегу.
— Вот зуб дам, — проскрежетал шлем, — что разведчики вместо исполнения приказа спрятались от хозяина и развлекаются. Жаль, конечно, что они не напьются в хлам. Побоятся кары. А то бы мы их…
Орчиха выпрямилась и прошла несколько шагов, прислушиваясь к ощущениям. Ходить действительно стало легче, всю работу больной ноги выполнял Исмаил. Но в тесных ржавых латах было до того неуютно и противно, что девушка с огромным трудом подавила желание сорвать все с себя и срочно искупаться.
— Наплечники забыла.
— Обойдусь и без них.
— Ты — да, а я нет! В сумку хотя бы положи.
Пришлось возвращаться. Но когда Тарша наклонялась за кусками брони — поскользнулась и растянулась на камнях. Боли не было — доспех надежно защитил от удара. Зато грохот, наверное, слышали и с другого берега.
— Эй! Кто здесь? — раздались вдалеке встревоженные голоса.
— Дерьмо. Прячь плечи и хватай меч. И собаку свою отгони, а то словит стрелу! Стрела словит стрелу. Хах.
— Она не со…
— Тсс. Идут.
Солдаты вели лошадей под уздцы, чтобы скакуны не переломали ноги на скользких камнях. Оба воина держали мечи наголо, водя ими из стороны в сторону в поисках противника. Тарша вжалась в щель между камнем и скалой в надежде, что люди пройдут мимо или примут доспех за ветошь. У Исмаила постоянно получается такой трюк, почему бы не попробовать?
Но у рыцаря имелись свои планы. Не спросив разрешения "носителя", он рванул в бой. Выпад вышел неожиданным, и потом эффективным. Острие ржавого меча вонзилось зазевавшемуся солдату прямо в лицо. Его напарник, как оказалось, вовсе не блистал храбростью: едва запахло жареным — сразу же прыгнул в седло и дал стрекача, позабыв о лошадиных ногах.
Исмаил взобрался на потерявшего седока коня и рванул следом, выставив двуручник словно пику. Не иначе старая железяка вспомнила лихие времена турниров, и теперь собиралась приобщить к славному развлечению и орчиху.
— Уйдет, гад, — звякнул доспех. — Тогда нам точно конец.
Но Исмаил ошибся. Человек, оторвавшись на значительное расстояние, резко развернулся и галопом помчал навстречу. Это лишь раззадорило нежить — острые пятки ударили в бока бедного животного, оно взбрыкнуло и встало на дыбы. Орчиха, не привыкшая к такому поведению скотины, вмиг вывалилась из седла. Как бы не старался Исмаил сохранить равновесие, он весил куда меньше девушки и управлять таким, кхм, телом оказалось весьма непросто.
А враг, между тем, будто этого и ждал. Он не стал рубить
Убедившись, что враг не окажет сопротивления, разведчик крепко связал его по рукам и ногам, после чего умчался за подмогой.
Отряд Дария встал лагерем в Степи, неподалеку от ведущего к реке ущелья. Вести о поимке одного из преступников аристократ крайне обрадовался. И велел оруженосцу немедленно готовить инструменты. Ночь предстояла долгая и бессонная.
Вообще Дарий собирался пытать убийцу единолично, однако наемники вряд ли будут крепко спать под аккомпанемент диких воплей.
Таршу грубо сбросили с седла и сорвали шлем. Мужчина в розовом камзоле поплевал на раскаленную кочергу так, чтобы пленница видела это. Порой страх пытки куда более эффективен самой боли.
— Ну, — лениво спросил Дарий, не скрывая предвкушения от скорой забавы. — Где твой дружок? Где эта вонючая имперская шавка, осмелившаяся поднять руку на мою дочь?
— Не знаю, о ком ты.
— Об Альберте, мать его, Шайне! Охрана дочери видела вас на гоблинском корыте! Поэтому в твоих интересах сказать мне правду!
Девушка покорно кивнула.
— Хорошо. Я скажу тебе, где он. Только развяжи меня.
Дарий ехидно ощерился.
— Ой-ой-ой, какие мы грозные. Ладно, давай посмотрим, как ты справишься с пятью сотнями солдат!
Оруженосец разрезал веревки пленницы. Но Тарша вместо того, чтобы сделать ожидаемую глупость, просто подняла руку и указала куда-то за спину мучителя.
— Ты идешь Аль-берта? Вон он.
Дарий обернулся и увидел вдали группу кочевников. Красные лучи заходящего солнца догорали на остриях их копий. И лишь один силуэт был вооружен мечом.
— И помните, — строго произнес Шайн, взмахнув клинком над головой. — Мужика в розовом брать живьем.
Орочья сотня ринулась в атаку. Врагов было в пять раз больше, но когда это останавливало настоящего степняка? Особенно если на кон поставлена жизнь сестры вождя.
Альберт чуть приотстал, затерявшись среди разъяренных варваров, но затем снова вырвался вперед. Теперь он скакал плечом к плечу с Горраном, хотя тот, скорее всего, этого и не замечал. Он был всецело сосредоточен на противнике. На гадких людишках, осмелившихся поднять руку на Таршу. Знал ли он, что несущийся рядом тщедушный переговорщик думает о том же? Вряд ли. Перед битвой орки предпочитают не размышлять, а действовать.
И впервые за свою недолгую жизнь Шайн осознал всю прелесть этой традиции. Ни две, ни три, ни даже пять тысяч слов не помогут тогда, когда важна крепость одной единственной руки. Его, Альберта, руки, которая трясется, потеет, но не опускает направленного на врага меча.
Солдаты успели взобраться в седла и выстроиться клином. Не самая лучшая тактика против всадников. Видать привыкли драться против пеших. И Альберту почему-то казалось, что чаще всего этими "пешими" оказывались кое-как вооруженные крестьяне.