Белый орк
Шрифт:
Зверь уселся поудобнее и принялся что-то жрать, держа цепкими подвижными пальцами. В закатном солнце Исмаил разглядел откусанный орочий палец.
— Ах ты трупоед! Пошел вон с моего катамарана!
Крыса отвлеклась, смерила незваного гостя подозрительным взглядом и продолжила трапезу. Разъярившийся от таких наглости и неуважения Исмаил схватил первую попавшуюся под руку ветку и бросил в тварь. Снаряд ударил в жирный мохнатый бок, но крыса и усами не повела. Зато на шум из воды вынырнула вторая и присоединилась к соплеменнице.
Исмаил почувствовал, как что-то мягкое скользнуло
— У, твари, да я вас сейчас!
Доспех сделал резкий шаг вперед и едва не упал. Запруда просела под его весом и несколько кусков дерева отправились наконец-то в свободное плавание. А крыс, привлеченных громкими звуками, становилось все больше. Пятачок водной глади рядом с плотиной оказался сплошь усеян любопытными усатыми мордочками. Все хотели посмотреть на железного великана, но места на бревнах не хватало. Успевшим занять лучшие места зверушкам пришлось тесниться и ползти на край катамарана. В одну секунду тот превратился в детские качели и сильно накренился. Вода под ним хлынула с утроенной силой.
— Эй, эй! — замахал руками доспех. — А ну слезьте! Вы же его…
Катамаран перевесился через преграду и пополз вниз, увлекая за собой плавник и разлагающиеся тела. Образовавшуюся брешь вмиг размыло, и вся запруда развалилась на куски. Исмаил до последнего пытался удержать равновесие, но в конце концов с громким плеском скрылся под водой.
Тарша вскочила с валуна и доковыляла до берега. По реке плыли мертвецы, коряги и шайка крыс на катамаране. Исмаила нигде не было видно.
Он же тяжелый, промелькнуло в голове. Утонет.
Девушка отбросила костыль и окунулась в ледяную воду. Нырнула, пытаясь рассмотреть на дне знакомые ржавые очертания, но видела лишь гальку. Что его, течением унесло? Всплыла, отдышалась и получила сильный удар в затылок.
Вдохнула от неожиданности и поплыла вместе с мусором, увлекаемая течением в безрадостную даль.
Исмаил вышел из воды и осмотрелся. Спутницы нигде не было видно. Вон костыль валяется, вон плащ на камне. А сама орчиха где? И почему Стрела носится туда сюда у воды, жалобно подвывая?
Рыцарь сразу все понял. Вот же дура зеленая! Бросилась спасать нежить, которой-то и дышать не нужно! В отличии от орка. И что теперь делать? Где ее искать?
Волчица зарычала и бросилась в реку. Решила утопиться вслед за хозяйкой? Хлопнув себя по забралу, рыцарь полез за Стрелой.
Исмаил топал по дну, следя за силуэтом над головой. Волчица верно указала направление, сумев отыскать запах даже в реке. Девушка зацепилась за корягу и теперь колыхалась на течении, не подавая признаков жизни. Рыцарь знал (спасибо полковому врачу), что утопленников можно откачать даже спустя несколько минут, поэтому не стал медлить и раздумывать — спасать дуреху или оставить на корм крысам?
Вытянув бездыханное тело на берег, доспех пробурчал:
— Так, что же делать надо? Если не изменяет память — дуть в рот и бить по животу. Но у меня нет рта! Ладно,
От первого же удара Тарша выплюнула фонтанчик мутной жижи, но продолжила лежать ничком, раскинув руки в стороны. Исмаил ударил еще несколько раз, пока запас воды не иссяк. Но девушка даже пальцем не повела.
Спутник положил шлем на грудь утопленницы и не услышал биения сердца. Все оказалось хуже, чем он предполагал.
— Ладно. С животом прокатило, прокатит и сейчас. Ты крепкая, ты справишься.
Исмаил не стал бить кулаком, побоявшись проломить ребра. Ударил открытой ладонью — раз, второй, третий. Тишина. Стрела нарезала круги рядом с хозяйкой, время от времени облизывая лицо то ей, то незадачливому лекарю.
— Вот Рансу бы точно знал, что делать, — вздохнул рыцарь. — Господи, и зачем я только вылез из кургана? Тепло, спокойно, есть с кем поговорить, никто не умирает на руках.
Исмаил попытался встать с колен, но поскользнулся. Инстинктивно выставленная вперед ладонь уткнулась в грудь орчихи. И в этот миг рыцарь ощутил очень слабый удар.
— Выходит, не колотить по сердцу надо. Сейчас попробуем иначе. Ты только держись, девочка.
Одной ладонью жать было неудобно, пришлось подключить обе, сведя их крест на крест. Доспех давил осторожно, но довольно сильно, ритмично. После каждых трех-четырех толчков прикладывал шлем к мокрому жилету. Сердце пропускало удары, барахлило, но работало.
Тарша открыла глаза и выгнулась дугой, шумно втянув воздух. Затем перевернулась на бок и свернулась калачиком, мелко дрожа. Но радоваться чудесному спасению было некогда. Чуть промедлить — и откачанная непосильным трудом орчиха помрет от холода. Исмаил сбегал за плащом и укутал девушку. Стрела уже примостилась рядом, но мокрая шерсть не особо согревала. Скорее даже наоборот. Пришлось отогнать недовольно зарычавшую волчицу.
— Держись давай. Я пойду искать дрова, а ты не вздумай помереть тут! Поняла?
Девушка кивнула, хотя со стороны этот жест был почти неразличим в общей дрожи.
— Не слышу?
— Д-да, — вырвалось из посиневших трясущихся губ.
— Так держать. Я скоро.
На берегу как назло нашлось совсем немного плавника, да и тот большей частью был мокрым. Разжечь угли в своем брюхе Исмаил не мог по понятной причине, иначе бы отогреть потерпевшую удалось бы куда быстрее. А так пришлось довольствоваться крошечным костерком, но даже маленькое пламя было куда лучше, чем один плащ.
Исмаил помог спутнице сесть. Через несколько минут дрожь заметно ослабла, но ночевать без нормального костра — смерти подобно. Где же найти чертову растопку?!
— Т-ты назвал меня д-девочкой…
— И что? — рыцарь пожал наплечниками. — Ты же не мальчик.
Тарша сдавленно улыбнулась.
— А т-ты не такая свинья, как я д-думала.
— А ты не такая уж суровая валькирия. Баба как баба, только выпендриваешься. И вообще, хватит меня хвалить, иначе опять свиньей стану.
Где-то на скале заухала сова. Исмаил поднял шлем и увидел высохшую до черноты сосенку, одиноко торчащую на крошечном уступе. Да вот же она, растопка!