Белый орк
Шрифт:
Шайн тяжело вздохнул. С доспехом спорить себе дороже даже по пустяку, а тут, как-никак, угроза национальной безопасности.
— Более того, — продолжил рыцарь, — никто вас не отпустит. Сила Брю в неведении остальных. Его шайка слишком слаба — любое племя вырежет, если узнает. Он не поставит под угрозу задумку. Тебя убьют, а Таршу изнасилуют до смерти. Впрочем, возможно вас обоих.
— Легко говорить, когда вместо шкуры и мяса — железо, — прорычал Альберт.
— Думаешь меня не пытали орки? Я дважды был в плену, и все это, — Исмаил кивнул
Шайн вздрогнул. Уж если использовать ценный подарок — то именно сейчас. Ситуация сложилась самая что ни на есть опасная. И для жизней близких, и для будущего Империи.
— А ты мог о нем раньше напомнить?!
— А ты мог сам не забывать?! — огрызнулся сосед.
Дипломат закрыл глаза и воззвал к Зарзулу. Сперва ничего не происходило, и человек успел засомневаться в силе кольца, а затем в голове раздался знакомый голос:
— Молния или огонь?
— Молния.
— Да будет так.
В небе громыхнуло так, что задрожали стены. Древнюю крепость осветила ярчайшая вспышка. Одновременно с этим левый безымянный палец пронзила острая жгучая боль. Что-то упало к ногам пленника. Альберт опустил взгляд и увидел кость с обугленными фалангами. Но на жалобы времени не было. Жертва — значит жертва.
Дернув руками, Шайн сорвал веревки. Сперва ему показалось, что он стал нечеловечески силен, но на самом деле путы просто обратились в пепел. Альберт осмотрел ладони — меж бледных от холода пальцев плясали голубые искры.
— Э, что за шум там? — прорычал стоящий на карауле дозорный и заглянул в комнату.
В следующий миг он уже лежал посреди зала с угольно-черной дырой в голове. Прикорнувшие у костра орки вскочили со шкур и потянулись к оружию. Альберт сделал жест, будто оттряхивал руки, и в сторону врагов ударило сразу девять маленьких молний — по одной с каждого пальца. Шайн особо не целился, он знал, что снаряды попадут в цели.
Одни умерли сразу, другие загорелись и принялись носиться по этажу с дикими воплями. Безродные со второго яруса не спешили спускаться, чувствуя, что дело нечисто. Альберт не стал их дожидаться и поднялся сам. В конце лестницы его ждали лучники, но дипломат с легкостью уклонился от стрел.
Он не просто пускал молнии из рук, он сам двигался со скоростью молнии. Стрелки получили свои порции высокого напряжения и разлетелись в стороны. Крепость наполнилась удушающим запахом горелого мяса, но Альберт его даже не чувствовал. Встреться ему на пути зеркало, и он бы не узнал себя. Почерневшее лицо, на котором с большим трудом можно было что-либо разобрать, и ярко полыхающие глаза, в которых бушевала сила Зарзула.
Хитрый Брю решил в очередной раз сыграть на чувствах пленника и приказал Сарсу идти вперед. Но мелькнувшая над головой молния живо заставила предателя спрятаться в старом камине. Безродные сгрудились в углу второго этажа, ощетинившись разномастным оружием. Они напоминали
Альберт тряхнул руками, молнии разом ударили в противников. Но те остались стоять на месте. Не поверив собственным глазам, Шайн послал заряды еще раз — но результат не изменился. Осмелевшие от такого расклада разбойники решили перейти в наступление. Пока что медленно, осторожно, с каждым шагом тесня дипломата к лестнице.
— Что за черт? — прошипел он.
— Дерево — диэлектрик, — отозвалось в голове. — А у них копья с деревянным древками. Поганые громоотводы.
— Чего?
— Ничего. Надо было огонь выбирать. Подожди, сейчас переключусь.
Перед глазами Альберта вспыхнули три сияющих сферы, образующие ровный треугольник. Слева красный огненный шар, на вершине молния, справа блестящий синий шар. Миг спустя сферы пришли в движение, начали перемешиваться, будто в стаканах незримого наперсточника. После этого все они сменили цвета на ярко-рыжий.
— Вот, теперь как надо. Жги, Вахул, жги!
Перед наседавшими разбойниками вспыхнула огненная стена. Выставив вперед ладони, Шайн сместил преграду, загнав безродных в угол. Оттуда доносились вопли, молитвы и даже плач, но самое интересное только начиналось. Эти твари будут умирать медленно и мучительно, осознавая всю свою неправоту. Но сперва нужно кое-что выяснить.
— Сарс! Куда пошли Каменные Сердца? Что с ними случилось? Ответь и умрешь быстро!
— Я… не знаю, правда. Кажется, на Север, вдоль Предгорья. Я сбежал от них ночью и больше не видел. Пощади!
— Вы бы нас не пощадили. Горите в аду!
Огненная стена превратилась в кольцо и сомкнулась. В углу остались отвратно воняющие обугленные тела. Несмотря на первоначальный гнев, Альберт решил не уподобляться тварям и прикончить их без мук. Если, конечно, так можно сказать о сожжении заживо.
Отыскав среди мертвецов Брю (у этой собаки была такая длинная борода, что не успела сгореть), Шайн вытащил табличку и не глядя спрятал за пазуху. Кожу припекло сильно, но человек не обратил на это внимания — есть дела и поважнее.
Спустившись, он освободил Таршу и перенес на шкуры у костра. А затем вернулся и встал рядом с Исмаилом.
— Что смотришь? Развязывай давай, шаман хренов!
— А ты точно не чувствуешь боль?
Рыцарь насторожился.
— А почему ты спрашиваешь?
Вместо ответа Шайн врезал ему пяткой по забралу. Потом добавил по нагруднику, наплечникам, потоптался на ногах, вдоволь настучал по шлему. Было больно, но удовлетворение от избиения перевешивало.
Отдышавшись, дипломат сжег путы Исмаила и бросил ему под ноги табличку.
— Ищи остальные.
Рыцарь немного помолчал и скрежетнул:
— Это бесполезно.
Шайн резко обернулся.
— Почему?
— Надпись на пластинке, — рыцарь показал собеседнику обугленный кусок железа. — Она сгорела вместе с краской. Без заклинания мы не сможем опустить рычаг.