Белый мыс
Шрифт:
…Более ясное представление о других странах и частях света стало складываться у Оке только тогда, когда он перешел в старшие классы.
За лето школьное здание несколько изменилось. Коридор расширили, и получилась настоящая столовая с раздевалкой; рядом устроили новое светлое помещение для занятий трудом. С шумом и грохотом переселялись вниз из чердачных каморок верстаки. Наверху было, конечно, по-своему неплохо – низкие потолки заставляли рослых старшеклассников усердно склоняться над инструментом, Еместо того чтобы играть в ножички и сыпать друг другу опилки
Русен не пользовался у них особенной любовью. Он умел быть крайне язвительным и не задумывался пускать в ход ореховый прутик, который постоянно вертел между ладонями. Вместе с тем ребята восхищались учителем – он умел во время игры в пэрк [15] наподдать мяч так, что тот летел с головокружительной быстротой через весь школьный двор, и теми же длинными, слегка узловатыми пальцами отлично управлялся с клавишами органа за утренней молитвой и во время уроков пения.
15
Пэрк – игра в мяч, распространенная на Готланде
Для Оке же он был просто мастером на все руки, умеющим дать ответ на любой вопрос. В школе полагалось строго придерживаться программы, а жизнь сплошь и рядом ставила Оке перед вопросами, которые не укладывались в рамки его познаний. Он никак не мог заставить свои мысли держаться в пределах начальной школы.
Все четыре старших класса занимались в одном зале. Из щели в полу постоянно дуло, на сизо-зеленой каменной стене над высокими деревянными панелями проступала сырость: школа была построена прямо на скале, без фундамента.
Оке чаще прислушивался к тому, что говорили для выпускного класса, отвлекаясь от нудного чистописания и длинных, до скучного простых примеров на сложение. Ему не терпелось уловить и усвоить все сразу.
Сколько чудесных открытий таили в себе большие таблицы с изображениями млекопитающих, птиц, а также китов – они не относились к рыбам, хотя и жили в море, и всевозможных ползучих тварей, среди которых нужно было уметь выделять пресмыкающихся…
Если большая географическая карта оставалась висеть во время перемены, Оке часто забывал об отдыхе – так увлекало его изображение широких петляющих рек, несущих свои воды в Тихий океан. Тихий океан… Ни на одном другом океане не бывает таких штормов, слыхал он.
На китайских названиях можно было язык свихнуть. Видно, придется учителю повозиться с ним, когда настанет время для Оке учить про эту желтую страну… Сами китайцы считают, что их родина находится посередине всего света. На самом же деле середина, конечно, Италия, вытянувшаяся длинным сапогом в Средиземное море.
«Сицилия лежит около носка, словно футбольный мяч», – сообщил Русен как-то во время урока выпускникам, когда Оке, собственно, надлежало сосредоточить все свое внимание на рисовании.
«Пожалуй, об этот коричневый скалистый остров только ногу разобьешь», – подумал про себя Оке, глядя на узкий, изящный носок дворянского сапога.
Над органом висела другая карта. Ее никогда не скатывали
Оке глянул на беленый потолок. Пятна сырости срослись там в мрачный безымянный континент. Ремонт так и не довели до конца… Никто не знал, возобновится ли он через два года или через все двадцать лет. Неудивительно, что ребята пришли в крайнее возбуждение, когда Бенгт обнаружил новехонькую парту в сарайчике, где хранились инструменты.
Сквозь желтый лак красиво просвечивали жилки дерева, крышка была лишена прямого острого края, в который можно упереться животом, если он начинает слишком уж громко бурчать, мешая слушать уроки. Все было закруглено и прилизано.
– Это для кого же?
Девочки в последнем классе горячо обсуждали этот вопрос; каждая была уверена, что новая парта предназначена именно ей.
Однако парта простояла в сарае еще несколько недель и покинула его только тогда, когда в школе однажды утром появилась новая ученица. Ее бледное круглое личико казалось надменным, карие глаза смотрели на все с величайшей самоуверенностью. И когда Русен наконец представил ее классу, никто не удивился, почему эта девочка одна получила в свое распоряжение такую красивую парту.
Арениус… Носители этой фамилии привыкли держаться особняком от простого люда. На протяжении нескольких столетий род Арениусов был представлен вельможами, высокопоставленными чиновниками и священнослужителями. Правда, отец Стеллы был всего-навсего второстепенным, низкооплачиваемым служащим лоцманской конторы, но он еще вполне мог стать большим начальником.
Не один знатный род на острове был связан своим происхождением с большой усадьбой Архамра, где родился и Арениус. Близнецы фон Архаммар, возведенные в дворянское звание в XIX веке, заседали даже в шведском правительстве.
С почтительностью, смешанной со смутной неприязнью, вспоминал Оке свое первое посещение знаменитой усадьбы вместе с бабушкой. Они пришли туда под вечер. Багряное солнце уже задевало края деревьев, и тонкие травинки отбрасывали длинные тени на луг.
Гулко протарахтела в тишине разбитая телега, послышалось нежное ржанье, потом уныло замычала корова. Лишь курчавые овечки паслись молча и торопливо, не заражаясь тоской остальных животных по родному стойлу.
По ту сторону дороги в теплом золотистом свете простирались плодородные земли Архаммара. Над зеленью сада – и кипенью яблоневого цвета высились мощные прямые беленые стены, отсвечивая мягким розовым тоном. Вверху, где начиналась черепичная крыша, розовое сменялось темно-красным. Яркие зайчики играли на стеклах, вставленных в свинцовые рамы. Дом стоял пустой – памятник местной знати, богатым купцам и зажиточным крестьянам, которые в старые времена делили с часто сменявшимися завоевателями власть на острове.