Белый крест
Шрифт:
Послы надеялись вынудить Ру пойти на уступки, прибегнув к козырю. Они обвинили Империю в нарушении послевоенного Соглашения о границах и в бесчинствах на территории опеки Урантии.
У графа Щапова глаза, и без того навыкате, едва не полезли из орбит, когда он услышал это заявление. Министр потребовал или доказательств или извинений. Послы живо разложили на столе переговоров полтора десятка фотографий. На всех, в разных ракурсах, запечатлено одно: скалистая гряда, на высоком, выдающемся вперед уступе – огромный деревянный крест. Все снимки сделаны снизу,
Граф Щапов внимательно изучил фотографии, передавая по одной помощникам и советникам. Затем нацелил свои выпуклые глаза на послов и сказал, что не видит в этом никакого бесчинства, а тем более признаков урантийской территории. Скала как скала, таких в мире – миллион. Послы переглянулись и объяснили: пейзаж на снимках – участок Края Земли, непосредственно прилегающий к австралийским Воротам. Министр упер кулак в стол, наклонился вперед и отчетливо, едва не по слогам попросил предоставить ему свидетельства, удостоверяющие, что на снимках именно Австралия, именно Ворота, что крест установлен именно подданными Империи, что это, наконец, не фотомонтаж. Подъем огромного креста на неприступную, почти гладкую отвесную скалу – операция, мягко говоря, рискованная и трудоемкая. Без команды профессиональных альпинистов здесь было не обойтись. Гораздо легче сварганить фальшивку.
Послы попали в щекотливое положение. Доказать требуемое можно было только подпустив имперцев к австралийским Воротам и, следовательно, к тайне Края Земли. Чего Урантия, конечно, делать не собиралась. Но если бы министр Щапов увидел скалу с крестом собственными глазами, у него отпали бы все сомнения в том, что это сделал сумасшедший русский фанатик, незаконно проникший на территорию иностранного государства. Пришлось идти на попятную. Послы заявили, что предположения о фотомонтаже оскорбительны для них, а символика креста и вовсе является кощунственной для любого свободного гражданина Соединенных Штатов Урантии, так как унижает человеческое достоинство. И, в свою очередь, потребовали от министра извинений.
Граф Щапов, поморгав одним глазом – подчиненные хорошо усвоили: это означало, что министр в гневе, – предложил компромисс. От лица государя и всех его подданных он, граф Щапов, прощает Урантии клевету на Империю и обвинения в «бесчинствах», послы же со своей стороны больше не поднимают эту тему. Обе стороны предают инцидент забвению.
Послам ничего не оставалось как, собрав фотографии, принять условия и удалиться несолоно хлебавши. Переговоры между Ру и Урантией который раз зашли в тупик.
Оставшись наедине с товарищем министра, граф Щапов начал усиленно моргать глазом и нюхать для успокоения табак.
– Нет, каково, а! И на что рассчитывали, антихристы?! Что я начну миндальничатьлиберальничать, сдам с потрохами наших бродячих монахов, позволю кусать Империю этим жадным урантийским клопамкровососам? Я, граф Щапов, кавалер Святого Георгия и Андрея Первозванного!.. Ааапчхи! Налейте воды, Александр Иваныч… Апчхи!.. Благодарю…
– Вы преподали хороший урок этим господам, Сергей Гаврилыч. Мысленно я
– А вы заметили, Александр Иваныч, как сделаны снимки? В объектив попали только скалы, ни кусочка самого Края, я даже костей никаких на земле не увидел. Ничего из того, о чем говорится в докладе этого белогвардейского офицера… как же его…
– Капитан Мурманцев.
– Вотвот, капитана Мурманцева.
– Иного трудно было бы и ожидать от них.
– Такто оно так. А все равно мерзавцы. Антихристы. Крест, понимаете ли, унижает их достоинство! Какое такое у них достоинство, Александр Иваныч, скажи ты мне, ради Бога?
– Унаследованное от Люцифера, надо полагать, Сергей Гаврилыч. А кроме того, они не любят напоминаний о смерти.
– Да? Ну и дурни! Все равно ж помрут. – Граф Щапов уже полностью остыл, закрыл табакерку и вдруг хлопнул себя по колену. – Ай да монах, а, Александр Иваныч! Это ж надо было такое отчебучить под самым носом у Штатов! И как только он взгромоздился на эту скалу?! Вы думаете, у него все в порядке с чувством реальности?
– Думаю, с чувством реальности у него как раз все в порядке, Сергей Гаврилыч. Да он и не монах как будто.
– А кто? – удивился Щапов.
– Обыкновенный мещанин, подданный государяимператора.
Тридцатого января служба выдернула Мурманцева из дома в половине одиннадцатого вечера. Через пять минут он уже сидел в машине, направляясь прямиком к посольскому подворью, где разместили урантийскую делегацию. Пока ехал, Малютин по телефону ввел его в курс дела:
– Четверть часа назад сообщили из посольства: ориентировка сработала. Повидимому, он договорился с ними по телефону. Один из послов встретил его у входа. Охрана, как было велено, пропустила, не вмешиваясь. Маленькая подробность: они утверждают, что встречавший посол, увидев гостя, будто бы растерялся, пришел в замешательство.
– Может быть, гость по телефону не сообщил о своем происхождении?
– Похоже на то. Во всяком случае посол не слишком вежливо обошелся с посетителем. Пять минут назад гость все еще был в здании. Последние новости узнаете на месте. Посольство уже должен был окружить Летучий отряд. Руководство операцией «Голем» возлагаю полностью на вас, господин капитан. Возьмите его живым и постарайтесь обойтись без жертв. И по возможности до того, как он начнет убивать послов. Если, конечно, начнет. Может быть, они просто мирно побеседуют и разойдутся. Тогда неплохо бы узнать, о чем пойдет речь.
– Неплохо, но как это сделать? Они же ликвидировали «уши» в апартаментах.
– Пофантазируйте, Савва Андреич. До связи. По окончании операции немедленно доложить мне.
– Слушаюсь, ваше превосходительство.
Фонари перед трехэтажным посольским особняком горели ярко, но Мурманцев никого не видел, пока, словно изпод сугроба, не возник рядом боец Летучего отряда в зимней маскировочной форме.
– Капитан Мурманцев, разведштаб. Где командир отряда?
Боец молча махнул рукой и включил микрофон, встроенный в наголовник.