Белый край
Шрифт:
Вряд ли и там все странные. Ведь должны быть кузнецы, мясники, бродяги… Не будут же они парить среди грязи и носить длинные волосы. А дети везде одинаковые, вертлявые и шумные. И обязательно будут лошади, куда без них? Я так и видела галдящую толпу, уютные домики с печными трубами и прекрасный замок вдалеке.
Чтобы представить его, я прижалась к стеклу и посмотрела вниз. В первое мгновение глаза резанул яркий блеск. Он будто ожил и кинулся на меня, впился в голову, жег ее. Колдовское сияние источал лед, который покрывал всю стену! Не как в коридоре: этот одеялом укутывал замок.
Подул ветер, и снег закрутился в маленькие ураганы.
Я отшатнулась и налетела на сундук. Боль пронзила щиколотку, а подол юбки смахнул иней. Меня окружило белое облако, ледяные крупинки падали на лицо, кололи его и таяли. Замок ожил, он напал! Глупо, но это не прекращалось так долго, что мысли путались. Я отряхивалась и стирала с лица воду, счищала ее ногтями, только бы избавиться от этой дряни.
Где «Послание огня»? Нужно скорее дочитать и раскрыть тайну Белого края, нужно убираться из этого гадкого места! Я открывала все сундуки подряд и вытряхивала содержимое. Платья, платки, чулки — скоро все валялось на полу. Когда треклятая книга нашлась, я прижала ее к груди, как драгоценность.
«Послание огня» было написано рунами. Закругленные фигуры передавали только общий смысл, в основном их использовали для составления документов. Все религиозные тексты писались обычными словами; с помощью красивых метафор и эмоций читателю навязывали смысл.
Сейчас я впервые увидела Арантака без ареола всеобщей неприязни. В книге были описаны знакомые легенды, но в них Пламенный казался непонятным гением, страстной натурой, а не тираном. Мне даже приглянулись некоторые идеи. Например, о статусе женщин: в Ильмисаре мы были прикованы к родственникам-мужчинам. Мы владели собственностью лишь в редких случаях, не всех высокородных дев учили грамоте — зачем? От них требовались только сыновья и хорошо выглядеть.
Арантак учил, что оба пола равны. Ему виднее, это он создал людей. Мне бы хотелось не искать мужа, а самой что-то делать. Так проще. Я бы обратилась к брату-лорду и открыла бы какую-нибудь лавку. Наверное, в мясном ряду — грязно и звучит не благородно, но люди всегда будут есть, а мясо стоит дороже овощей. И плевать на титулы, ведь мы будем обеспечены и незапятнанны родством с низкородными, чего боялись родители.
Какими сладкими были эти мечты. Я гнала их — не спроста Арантака боялся целый народ, и за красивыми речами наверняка скрывалось зло.
Когда на улице стемнело, читать стало невозможно. Хотелось есть, но новая знакомая не появлялась, а бродить по замку не тянуло. Любопытно, как Калсан представлял себе мое пребывание здесь? Вряд ли Снежинка нарисовала бы карту, а спрашивать местных не стоило — заподозрят.
Вероятнее всего, чародей об этом не думал. Пришлось отправляться на поиски кухни. Обычно они располагались рядом с залами, где устраивали пиры — на втором или третьем этаже, чтобы гости оценили великолепие замка, пока будут подниматься.
Факелы светили ярко, и это место не изменилось, разве что появились тени. Они походили на людей, двигались, срастались в неясную массу из голов и рук. Стоило повернуться, как все исчезало, но краем глаза я видела, как ко мне тянулись чьи-то пальцы, а силуэты уродов скользили по стенам, прыгали на потолок, под ноги. Даже
Ни кухня, ни зал не нашлись. Тогда я спустилась в самый низ: там должна быть кладовая или просто лестница, к которой подвозили продукты и несли поварам. Пришлось вечность ходить по узким тоннелям, пока один из них не привел меня на такую же узкую лестницу. Крутую и неудобную — точно для слуг. Это кошмарное сооружение и вело на кухню, где было тепло, пахло выпечкой, наваристым бульоном и жаренным мясом.
Я застыла на пороге, вдыхая раз за разом. Наконец-то знакомые ароматы и треск дров в настоящем огне. Так уютно, по-домашнему. Судя по размерам помещения, на местные пиры собирался весь Белый край: горящие очаги тянулись вдоль левой стены и исчезали где-то вдалеке. Напротив ближайшего стояли две лавки и стол, за которым сидела девочка. Ей было лет десять, а кружевной воротник и ленты в косах напоминали моих старых кукол.
Как я обрадовалась при виде девочки! С ней будет просто подружиться и все разузнать. И она точно не будет строить из себя тихое облако. На кухне больше никого не было, и это особенно радовало. Но стоило сделать шаг, как показался силуэт. Он вынырнул из темноты между двумя очагами, я различила широкое туловище и длинную юбку — женщина.
Она беззвучно шла и раскачивалась, а глаза тускло светились в воздухе — лица не было, только чернота. Силуэт казался пустым, трещиной в пространстве. Паленья громко затрещали, словно рычали на него, и я отскочила назад.
От страха подкашивались ноги. Это проклятое место скрывало тайны, вдруг здесь и духи бродили? Первыми из темноты показались руки, в которых была миска с мясом. По нему стекала кровь, и глаза сверкнули красным. Показалось? Хоть бы так. Я боялась моргнуть и с ужасом рассматривала повариху, которая вышла на свет.
Хотелось увидеть что-то уродливое и оправдать испуг, но это оказалась милая старушка. Аккуратный фартук, платок на голове, румянец и доброе сморщенное лицо — такие кормили всех пирогами и рассказывали сказки. Повариха глянула на меня и опустила миску куда-то в темноту у очага. Раздалось звяканье, а я стояла и не знала, что делать. Все было спокойно, но тревога изводила, как нож у горла.
Вечно прятаться не удастся, поэтому я заставила себя пройти вперед и устроилась за столом. Видимо, это получилось уверенно, и старушка поставила передо мной тарелку с супом. Он стоил долгих блужданий: мягкое мясо, чеснок, острый перец и легкий пряный аромат. И не важно, что холодный.
Я отбросила сомненья и повернулась к девочке, которая сидела напротив:
— Как тебя…
Нет! Нельзя спрашивать имя, Бригита могла знать ее.
— Почему ты еще не спишь, уже поздно.
Девочка не ответила. Она проявляла не больше эмоций, чем кукла, которую дергали за ниточки. Просто зачерпывала ложкой свой суп и подносила ее ко рту. Зачерпывала, подносила, зачерпывала, подносила…
Ее глаза отражали огонь так, словно были зеркальными. Вдруг за моей спиной раздался треск и склизкий звук. Он был каким-то животным, сразу представились клыки, брызги крови, рваная плоть. Я уронила ложку и обернулась: повариха стояла у разделочного стола и все загораживала, но явно кромсала мясо. Она поднимала окровавленный нож и резко опускала его, иногда откладывала и принималась разламывать кости. При этом так яростно двигала руками, словно ужин вырывался.