Белый Клинок
Шрифт:
«Ты придешь и придешь не один! – так же мысленно ответил Познающий.– И я готов!»
«Ты мудр! – склонился Санти, равный равному.– Твой дар не заставит ждать, а мой… Он жив!»
И исчез, оставив нового друга (О да!) размышлять о сказанном. Когда они встретятся вновь, ответ будет найден.
Черный шар раскрылся, пропуская Санти к новому дню, одному из тысяч и тысяч неторопливых дней, оседающих на горы Хох.
«Ты придешь! – напутствовал его Вечный Хранитель.– Возвращайся… с ней! Мне одиноко!»
Санти
Утром следующего дня Санти и Эйрис, вдвоем, сидели в одной из маленьких уютных комнатушек под самой крышей дворца Керанраона.
«Вот единственное, что он унаследовал от отца!» – подумала Эйрис, глядя в зеленые глаза сына.
– …надеюсь, ты не стыдишься меня,– продолжал Санти, улыбнувшись.
– Стыдишься? – Эйрис была удивлена.
– Когда я был маленьким, отец говорил: ты должен сделать это, Санти, иначе твоей матери будет стыдно за тебя! Ты должен сделать правильно! Так что же?
– Нет,– женщина покачала головой.– То, что ты делаешь, я не могу почувствовать. И… мне трудно… считать тебя своим сыном!
– И давно?
– Ты знаешь. И… Ты читаешь мои мысли?
– Я вижу их. Ты права. Но ты не должна думать, что от твоего сына ничего не осталось. Я здесь. Только теперь я внутри. А снаружи… он. Ты можешь привыкнуть. Если захочешь.
– Я привыкну. Постараюсь… Все-таки ты… намного старше меня…
– Так и есть… мама!
– Не называй меня так… пока!
– Привыкай. Ты – не единственная, кому придется… привыкнуть!
– Какая она?
– Видишь, и ты читаешь мои мысли! Смотри!
– О! Это… необычно! Я не назвала бы ее красивой, но…
– Она прекрасна! Как все фьёльны. Хотя другой такой – нет. Мы оба, она и я – выродки.
– Грубое слово!
– Правдивое! Во всяком случае – в отношении меня. Я не оправдал надежд своих… создателей! У них были слишком разные цели. В том числе и твоих надежд, Харрок. Ты ведь – одна их них… Не надо! Ты чувствуешь: в моем сердце нет горечи! И мой путь далеко не окончен. А у тебя есть Тилод… Мама! Я ведь знаю: отец значит для тебя куда больше сына, которого ты не видела двадцать лет! Даже больше Вечного Лона! Разве нет?
– Что ты можешь знать об этом, сын?
Санти рассмеялся.
– Я там рожден! Я был в Городе-на-Берегу всего лишь шесть дней назад. Поверь, и мне нелегко было покинуть эту землю!
– Прости! Забыла, кто ты! Скажи, эта женщина из Урнгура, она тоже была там?
– Она пришла за
– Вашей?
– Не пустой случай свел нас.
– И фьёль?
– Этайа! Ее имя – Этайа! И она тоже всегда рядом со мной! Хотя даже я редко ощущаю ее присутствие! – Санти улыбнулся, не слишком весело.
– Они двое…– тихо сказала Эйрис.– Похоже, для меня места не осталось?
– Нет, не осталось. Вспомни свое истинное имя, Харрок,– и ты поймешь! А место рядом со мной… Оно не самое лучшее.
– Не говори, я вижу! Из-за этого ты отказался от власти?
– Из-за этого я не принял ее! Моя страна не должна разделить мою судьбу!
– Понимаю. Твой отец будет хорош на троне.
– Он и ты. Я вам завидую!
– Ты?!
– Я пошутил!
– Когда ты уплываешь?
– Послезавтра, вместе с Биорком. Он повезет своих урнгриа в Гурам. Нам – по пути.
– Гурам?
– Нет. Я поплыву дальше. К горам Хох. Судьба дарит мне целый год. Мне предстоит многое узнать о пределах своей силы. И у меня будет в этом помощник. Вернее, друг.
– Кто?
– Человек. Маг.
– Так ты не останешься на посвящение отца?
– Зачем? Жрецы Тура отлично справятся сами. Тилод Зодчий – самый подходящий правитель для нынешнего Конга. Боги будут довольны.
– Тилод Зодчий?
– Так звали отца в Фаранге. И будут звать впредь, когда он станет Владыкой. Кстати, он уже давно хочет тебя видеть.
– Я чувствую. Но подожди. Мы ведь не скоро окажемся вдвоем!
– Судьба. Эйрис, из рода Асенаров, Харрок, дочь Народа, я благодарен богам за то, что ты – моя мать! Но, боюсь, наступит день, когда ты проклянешь своего сына.
– Не знаю ничего, что ты мог бы сделать, чтобы навлечь мое проклятие! – сказала Эйрис.
– Не я – ты сделаешь… Не спорь, мама, я вижу…
Эйрис молчала.
Санти закрыл глаза и увидел степь: постепенно поднимающееся вверх разнотравье и алые цветочные бутоны, вспыхивающие в зелени, как разбросанные гранаты.
Санти поднял голову. Дальше, на восходе, лежали круглые горбы предгорий, с редкими фиолетовыми пятнами виноградников. А над ними, стряхнув с себя все живое,– грозные ржавые пики горного хребта.
Дюжина всадников змеей ползла по узкой степной дороге. Красная пыль, поднятая лапами пардов, повисала за ними мутным, долго не оседающим шлейфом.
Верховые пастухи-эдзаки, гортанными криками подгоняющие желтое море овец, подскакали было к дороге, но, увидев незнакомые доспехи, резко повернули назад. Только два черных, покрытых свалявшейся шерстью пса, вывалив красные языки, некоторое время бежали в густой траве у обочины. Они отстали, когда всадники миновали отару. Редкие облачка плавали в небе.