Белый какаду
Шрифт:
– Понимаете ли, он не уверен в серьезных последствиях, но имеет в виду, что рана может надолго задержать вас здесь, приковав к постели, а это может вызвать осложнения для полиции.
– И вам повезло, что дело ограничивается только этим, – серьезно сказал Лорн.
Доктор ушел последним. Он проводил меня в мою комнату, дал капли, которые я должен был принять, если боль станет невыносимой. Он сказал, что придет снова утром, и вообще был очень добр ко мне. Я полагаю, он верил в мою невиновность.
Мадам Грета принесла мне на подносе обед, что меня удивило, и поставила его
– Мадам Бинг также требует обед к себе в комнату. Она дрожит от страха и не отпирает двери, пока не посмотрит в замочную скважину. Мисс Телли находится с Марианной, которая почти лишилась рассудка. Мне надо поспешить вниз и угрозами принудить этого толстого повара подать в столовую обед отцу Роберту. Я могу принести вам обед, потому что вы больны, но не стану прислуживать в столовой.
– Заставьте Ловсхайма сделать это!
– Ловсхайм!
Ее взгляд выразил насмешливое презрение, затем она пожала плечами и повторила:
– Ловсхайм! Я порежу вам мясо.
Она сделала это и удалилась. Несмотря на спокойные слова, она была бледная и озабоченная. В ее зеленых, сверкающих глазах таилось что-то холодное и таинственное, от этого взгляда мне было не по себе. Мне пришло на ум, что мадам Грета вполне способна задумать и осуществить то хладнокровное убийство, свидетелем которого я был. Жирная рука Ловсхайма могла бы дрогнуть, но рука мадам Греты была бы дьявольски уверенна и тверда. В ней угадывалось много холодной выдержки, и я подозревал, что она была прирожденной актрисой. К этому следовало прибавить, что в ее мизинце было больше ума, чем в голове огромного рыхлого Ловсхайма. Но у меня не было никаких улик ни против нее, ни против Ловсхайма, если не считать вероятности того, что убитый ночью человек был им известен.
Казалось, следствие могло опираться лишь на предположение, что преступления совершались кем-то из обитателей отеля. Но даже в этом не могло быть полной уверенности. А тем временем я – Джим Сандин увяз с головой в этом ужасном, почти фантастическом, но вполне реальном деле. Мое плечо стало дергать, и я поймал себя на том, что смотрю на маленькую табличку у двери. На ней было написано:
Звоните: горничной – 1 раз, слуге – 2 раза
Слуге – два раза! Звоните два раза маленькому Марселю! Меня лихорадило, бросало то в холод, то в жар, и какой-то безумный голос в моем сознании продолжал повторять:
– Звони! Нажми звонок два раза!
Именно тогда явился Лорн. Я был рад видеть его. Голова у меня прояснилась, и все представилось в лучшем свете. Он был очень спокоен. Горячий, быстро говорящий человек с блеском в глазах снова превратился в невозмутимого и вялого.
– Ну, а теперь, – сказал Лорн, – послушаем всю историю. Удалось ли Марселю что-нибудь сообщить вам?
– Частично удалось. Он сказал мне, что на следующее утро после убийства было обнаружено какое-то бывшее в употреблении полотенце. Его нашли в комнате, считавшейся незанятой. Дальше, алиби отца Роберта оказалось фальшивым. И, наконец, он сказал, что Сю Телли в опасности. Мне думается, что именно это и заставило его заговорить. Но в этот момент он был застрелен.
– Вы
– Да.
– Он не сказал ни одного слова? Не сделал намека? Подумайте как следует, не волнуйтесь.
– Я не волнуюсь, – устало ответил я. – Он был убит в тот момент, когда хотел об этом сказать.
– Послушайте, – спросил Лорн, странно глядя на меня. – Может быть, мне сейчас лучше уйти? У вас лихорадочный вид. Может быть, рана серьезнее, чем предполагал врач?
– Нет, мне хорошо. Но мы должны что-то сделать в отношении Сю. Сейчас она с горничной, но она ходит по всему отелю. С ней бог знает что может случиться. Мы должны стеречь ее. Нам нужно составить план...
– Удалось ли вам передать ей слова Марселя?
– О да, я предупредил ее. Но она... для нее отель как дом родной. Здесь она может не быть столь осторожной, как в незнакомом месте. Кроме того, она слишком храбра.
– Вы недооцениваете ум мисс Телли, – сухо сказал Лорн. Он с любопытством смотрел на меня, и я вспомнил, что назвал ее «Сю» и, возможно, проявил чрезмерное беспокойство. Но это не имело для меня значения. Единственное, что было важно, – это принять меры для защиты Сю. В отеле уже было два убийства. И теперь, после предостережения Марселя и его ужасной смерти, было совершенно ясно, что убийства были связаны с Сю.
– Позовите ее, – настаивал я, – или я сам пойду за ней. Мне здесь представляются всякие ужасы, и мне не нравится, что она одна расхаживает по дому.
– Дорога всегда делается безопаснее после несчастного случая, – изрек Лорн. – Однако, если вы настаиваете...
Я все еще ощущал некоторую слабость, однако встал и пошел вместе с ним.
Мы нашли ее в комнате Марианны, куда Лорн уверенно провел меня. Он слегка улыбнулся, когда я выразил удивление по поводу его знания планировки этого запутанного старого дома.
– Это же моя профессия, Сандин, – сказал Лорн. Марианна к этому времени немного успокоилась, поэтому Сю без колебаний отправилась с нами. Когда мы вышли из комнаты, то услышали стук каблуков, затем последовал щелчок запираемого замка.
В темном коридоре было очень тихо, и Сю задрожала. Она посмотрела на меня и сказала:
– Ну что же? Пойдем?
Она пришла с нами в мою комнату. Мы выбрали эту комнату по привычке, к тому же она была теплой и находилась в пустующем крыле, где нас никто не мог увидеть. Относительно полиции Лорн сказал, что она расположилась вокруг отеля.
– Мы точно крысы в капкане, – сказала вдруг Сю, тяжело дыша.
Так началось второе совещание в этой старомодной комнате в холодном безлюдном крыле. В камине трещали горящие дрова, за окнами бушевал ветер. Незакрепленная ставня больше не стучала, и я удивился, когда же Марсель успел ее закрепить. Меня охватила ярость, и мне захотелось собственноручно свернуть шею тому, кто убил его.
Главным образом говорили Лорн и я. Сю была молчаливой и бледной, на щеках ее виднелись следы слез. Наш разговор был недолгим, так как мы были утомлены и потрясены происшедшим. Однако разговор был важным и значительным в свете того, что произошло позже.