Белый какаду
Шрифт:
Эта мысль была не из приятных. Тишина, тени, пустой холл и полутемные перила лестницы создавали гнетущее настроение. Я ощущал тревогу, и мне было не по себе. Услышав в столовой легкие, быстрые шаги, я почувствовал странное облегчение.
Это был Марсель. Его длинный белый фартук подобно привидению вырисовывался в полумраке. Он тщательно закрыл за собой дверь и подошел ко мне. Поглядев на него, я сразу понял, что он принял какое-то решение, и сидел, насторожившись, с бьющимся сердцем.
Поспешно оглядев холл, он подошел ко мне совсем близко.
– Я
– Мне известны три вещи, – продолжал он. – Одна – насчет, полотенца, вторая – про отца Роберта и третья... – Он сделал паузу, а глаза его смотрели настороженно и задумчиво. Затем он быстро кивнул головой и сказал:
– Боюсь, что третья вещь очень важная. Возможно, настолько важная, что я не должен молчать об этом. Мое молчание может стоить жизни.
Я смотрел на него, и сердце у меня колотилось.
– Вы не пожалеете об этом, – сказал я. – О чьей жизни вы говорите?
Он не хотел, чтобы его торопили, и я подумал, что, наверно, он прорепетировал свой рассказ.
– Во-первых, о полотенце. Наутро после убийства в незанятой, запертой комнате было обнаружено полотенце, которым недавно пользовались. На кровати, на пуховом одеяле была вмятина, – он обрисовал ее своими выразительными пальцами. – Там кто-то сидел. И я спрашиваю вас, кто там был?
Я хотел было заговорить, но воздержался в страхе, что он замолчит, если я перебью его.
– Затем второе, – он выставил два пальца. – Отец Роберт ночью не был болен. Я не был с ним, я спал. Вы спросите меня, почему я сказал полиции, что был с ним? Но как бы вы поступили? Он, святой отец, просит меня о небольшой любезности, и я откажусь?! Никогда! Тем более, ради полиции.
Он пожал плечами с миной, ясно показывающей его мнение о полиции.
– Затем третье...
Сделав паузу, он медленно продолжал:
– Это касается мисс Телли, и вы будете знать, что следует делать. Я говорю об этом... потому что боюсь. Ей угрожает опасность... очень серьезная опасность. Я видел в ту-ночь...
Я не сразу понял, что произошло. До моего сознания дошел лишь резкий звук выстрела, запах и лицо Марселя, странно изменившееся и застывшее в изумлении с открытым ртом и широко открытыми черными глазами. Он пытался говорить, но, застонав, упал навзничь, на меня. Я поймал его.
Он был застрелен. В холле никого не было. На лестнице и в коридоре – тоже никого.
Я усадил его в кресло. Он повалился как сноп. Я уже ничем не мог ему помочь. Вдруг я заметил, что слышу какой-то шелест, и это был звук лифта. Выстрел был произведен оттуда, и теперь лифт медленно полз вверх. Я бросился к лестнице, но сделал лишь один или два шага. Я понял, что если побегу вверх по лестнице, то рискую потерять след преступника. Вместо этого, я отступил и занял позицию, с которой мне были видны выходы из лифта на второй и третий этаж и в холл, где я стоял. Других
Лифт полз вверх. Мне была видна часть его дверей, кабина не была освещена. Лифт приближался ко второму этажу. Остановится ли он или поднимется выше?
Убийца не имел путей, чтобы скрыться незамеченным. Еще момент, и я увижу его. Я жестоко отомщу убийце Марселя!
Лифт остановился на втором этаже, и дверцы дрогнули.
Глава 10
Узкое черное пространство между дверцами постепенно расширялось. У меня не было определенного плана. Я знал лишь одно: я должен увидеть того, кто выйдет из этой медленно расширявшейся черной щели.
Любопытно, что я услышал выстрел и почувствовал острую боль в плече раньше, чем увидел дуло револьвера. Затем я увидел его между дверцами и инстинктивно отскочил в сторону. Тотчас раздался второй выстрел.
Спрятавшись за выступ стены и выглядывая из-за доски с ключами, я твердо решил увидеть человека из лифта.
Блеснул револьвер, летевший вниз, в холл, но я не видел руки, бросившей его. Он упал со стуком на пол, и в тот момент, когда я выглянул, уверенный, что наконец-то увижу убийцу, кто-то схватил меня сзади.
Я боролся, вырывался, стараясь не спускать глаз с лифта, но меня оттащили прочь.
Это были двое полицейских, которые буквально вцепились в меня. Чем яростнее я боролся и кричал, пытаясь втолковать, что убийца находится в лифте и в этот момент ускользает от нас, тем сильнее они тащили меня прочь от того места, где я надеялся увидеть его. Они громко кричали и так крепко держали меня, что я не мог даже указать им направление руками.
У меня адски болело плечо, и я был готов проклясть весь мир от боли и бешеной ярости. Со двора вбежал еще полицейский, с лестницы доносились всхлипывания женщины, они становились все громче и перекрывали тот шум, который мы производили в холле. Вскоре появилась миссис Бинг, она смотрела на нас сверху, свесившись с перил. Затем стали появляться все остальные: по лестнице сбежали Ловсхайм, мадам Грета и малютка Сю с лицом бледным, как мел.
Холл быстро наполнился людьми. Появился даже священник с трясущейся от волнения рыжей бородой. Прибежал Лорн, задыхаясь, он подошел ко мне. Маленькая горничная, Марианна, плакала, стоя на коленях. И в центре всего, на плетеном кресле, распростерлась маленькая фигура в белом фартуке. Так странно было смотреть на Марселя, лежащего недвижимо, все мы привыкли видеть его жизнерадостным и веселым.
В этом беспорядке, шуме и волнении, в потоке французской речи и плаче Марианны один Лорн оставался спокойным. Думаю, что только благодаря ему я тотчас не очутился в тюрьме. Я не понимал, что он говорил полицейским, но видел, как он указывал на мое плечо, на кровь, пропитавшую мое пальто, и на отсутствие опаленной дыры в моей одежде. Один из полисменов поднял револьвер и осторожно держал его кончиками пальцев. Лорн внезапно обратился ко мне: