Белый какаду
Шрифт:
– Очень признателен вам за это.
– Затем ваш разбитый карманный фонарь...
– Но он был выстрелом выбит у меня из рук.
– Да, но, к несчастью, он вдребезги разбит и очень трудно установить, что с ним произошло. Осколки были найдены под площадкой, на которой обнаружена лужа крови. Это могло означать, что вы просто уронили фонарь во время борьбы.
– Но это же... это же... не может служить уликой против меня.
– Возможно, и нет. Но это доказывает, что вы были там.
– Ну конечно, я был там. Именно
– Полиция склонна смотреть на это не так. И существуют две вещи, мистер Сандин. Во-первых, полотенце, запачканное кровью. Считают, что вы вытирали о него руки.
– Да, это правильно.
Он бросил на меня быстрый взгляд. Я скорее почувствовал, нежели увидел, что лицо его приняло более жесткое выражение.
– Ну конечно, я вытирал руки! Вспомните, что я поскользнулся и упал. И когда я разглядел, что я упал на труп, то втащил его в коридор.
– Это вы так утверждаете.
– Но это правда.
– О, конечно, мистер Сандин. Но на это можно смотреть и по-другому. И, наконец, решающим оказалось следующее: среди ваших вещей были найдены письма, газеты и разные предметы одежды. Они доказывают, что в течение последних двух лет вы жили в России и даже были в Москве. Однако в регистрационном журнале о Москве вовсе не упоминается. Там вы в качестве постоянного местожительства указали Нью-Йорк.
– Да... То есть нет... Точнее, у меня нет постоянного дома. Нью-Йорк подходит, как любое другое место. А в России я находился на строительных работах. Я инженер.
– Мисс Телли сказала мне об этом.
Он взглянул мне прямо в лицо, но я не мог определить, что выражал взгляд его ленивых, глубоко посаженных глаз. Он прибавил бесстрастным тоном:
– Будет лучше, если я сразу скажу, что, вероятно, не смогу вам помочь, если вы не доверитесь мне полностью.
– Бросьте это! Я говорю правду. Я все время говорил правду. У меня не было причин лгать. Я никого не убивал, и кое-кому несладко придется, когда я выберусь отсюда!
Осознав, что веду себя как дурак, я сказал спокойно:
– Конечно, я был в Москве, но что из этого. Многие были там, в этом большом городе.
– Видите ли, – не спеша сказал Лорн, – полиция предполагает, что убитый человек был русским.
– Ну и что же?
– Как? Разве вы не видите, друг мой, что здесь имеется очевидная связь? По крайней мере в глазах полиции. И это понятно, так как в последнее время у полиции появились кое-какие неприятности с коммунистическими агентами.
– О боже великий! Это...
Я был бессилен, и это меня бесило.
– Из всех проклятых идиотских вещей, какие можно себе представить, это самая большая нелепость! Это же полнейшее безумие! Это...
– Несомненно, – сказал он, внимательно глядя на меня. – Но таковы соображения полиции.
– У вас есть сигарета?
Она у него нашлась, он дал мне сигарету и даже
– Вы говорите, что можете кое-что для меня сделать. Что именно?
– Я не знаю, что из этого выйдет. Не ожидайте слишком многого. Но я просил, чтобы сделали вскрытие.
– Вскрытие?! Но разве обычно не делают его?
Он снова улыбнулся.
– Это вам не Париж, мистер Сандин. Это очень маленький городок. Кроме того, полицейский врач занят частной практикой, а причина смерти казалась слишком очевидной.
– А на что вы рассчитываете?
– Я не рассчитываю на что-либо определенное. Но вопрос о шестой пуле достаточно серьезен. Почему ее не использовали против вас? Не была ли она выпущена ранее?
– Вы хотите сказать... вы думаете, что этот парень был застрелен, а не убит кинжалом?
– Возможно.
– Но это совершенно исключается, Лорн! Врач и полиция сразу бы это заметили. Это невозможно скрыть!
– Да, – согласился он, – вы правы. Однако не следует пренебрегать даже малейшей возможностью.
– Но здесь нет и малейшей возможности.
– Кроме одной. Я видел кинжал: едва ли можно серьезно рассматривать его как оружие. Но сделать рану, которая могла скрыть...
– Дыру, проделанную пулей?!
По-моему, этот человек был сумасшедшим. Возможно, у него были добрые намерения, но он несомненно был слабоумным.
– Вы хотите сказать, что убийца сначала прострелил человеку сердце, а затем... Это же нелепость!
– И затем воткнул кинжал в пулевую рану. Вам кажется это невероятным, мистер Сандин? Поверьте мне, проделывались и более странные вещи с целью отвести подозрение. И некоторым это удавалось.
– Но одежда! Дыра, сделанная пулей в одежде.
– Мне кажется, ее можно было бы скрыть. Поймите, я не утверждаю, будто все это действительно имело место. Я только предполагаю, что могло быть сделано нечто подобное, и это дало бы вам возможность избавиться от обвинения. По крайней мере, на некоторое время.
Разве вам хочется сидеть здесь до тех пор, пока установят личность убитого и смогут проверить, скрещивались ли когда-нибудь прежде ваши дороги?
– Нет! – воскликнул я. – Но я не могу представить, чтобы с телом был сделан подобный фокус.
– Возможно, мы имеем дело с особым преступником, мистер Сандин. Кто знает? Может быть, убийца предусматривал каждый шанс, использовал всякое случайное обстоятельство. В данном деле большим преимуществом для него служит факт, что все произошло в маленьком городе. В таких случаях полицейские силы редко бывают высоко профессиональными; было бы неразумно полагать, что у них есть специалисты, которыми располагают большие города. Кроме того, не оказалось документов и бумаг, удостоверяющих личность убитого. Из-за этого замедляются поиски преступника, чего не было бы в случае убийства значительной персоны.