Белый ферзь
Шрифт:
А сам Гладышев по-прежнему на нарах?
На нарах.
А обесконеченный Комарин за кордоном?
За кордоном.
А Толя-Кунфу на три метра под землей?
На три метра под землей.
Получается, в данный момент и обратиться не к кому? В децентрализованном бандитском Питере? На тот случай, когда возникнет нужда получить ДОСТОВЕРНУЮ, ИСЧЕРПЫВАЮЩУЮ информацию по… частному случаю. Нет… м-м… коллектора?
Почему же нет… м-м… коллектора?! Почему
Вика Мыльников наводяще задался риторическим вопросом. Только что в грудь себя не ткнул. Он, само собой, всего лишь мент в отставке. Но он и глава частной охранной структуры, способной разобраться в частном случае. Особенно если он, случай, пусть косвенно — задевает главу.
А задевает?
Да ни боже мой! Где бывший мент, бэх Мыльников, — и где исчезнувшая жена сэнсея!
А действительно — где?
Московский Бай-Баймирзоев, одно из первых лиц в известных кругах, авторитетно дал понять: не в Москве.
Питерский Мыльников — отнюдь не из первых лиц в известных кругах…
Хотя… круги эти всё сужаются и сужаются, если верить летописи бандитского Петербурга: Толя-Кунфу — Комарин — Гладышев…
Но если верить всё той же летописи, то существуют целые банды, состоящие преимущественно из милиционеров, из ста двадцати охранных обществ каждое третье действует как заправская бандитская организация.
Колчин как-то уже оповещал публично: он привык разговаривать только с первыми лицами.
Первым лицом в семье Мыльниковых для него была Галина Андреевна Лешакова-Красилина-Мыльникова. И не потому, что она верховодила на дому. Это она именно не на дому, а в гостях верховодила, то есть муж ей позволял компенсироваться, отзывался на уменьшительного Вику, величал жену мужественным «Гал» (галл!), Москва — не его город. Колчины — не его давние приятели (то есть Инна Колчина, но замужем она аж за сэнсеем!). Пусть потешится Гал (-л!), пусть восполнит острую самолюбийственную недостаточность.
Но дома, но в Питере — тень, знай своё место.
Ди-Жэнь — тень на одном склоне горы, солнце — на другом. Не так ли?
Не так. Первым лицом для Колчина была Галина. Ибо: старший друг — младший друг. В этом тандеме третий лишний. Третий — Вика Мыльников.
Инна, будучи в Питере, наверняка общалась с подругой детства. Не исключено, у нее же и останавливались. Где ж еще? Не у мамаши ведь — с ночевой: «У меня нет дочери! У меня никогда не было дочери!»
Кроме того, Инна не просто коротала время у подруги — надо ли говорить, что при встрече двух женщин беседа длится и длится, а темы… от прошлого босоногого совместного детства до грядущего пугающего возрастного будущего:
— Представляешь, мне уже тридцать!
— Вот когда тебе тридцать пять стукнет, тогда поймешь! Я тоже в тридцатник
— Не получается…
— И у нас. Просто я уже и не хочу.
— А я… мы…
— Да зачем! Собака лучше! Мы с Викой дога взяли. Посмотри, какая лялька! Юл! Юл, к ноге! К ноге, сказала!.. Тьфу, дурак! Он еще молодой. Зато теперь никто ко мне не сунется — ни в квартиру, ни на улице. Ну ты помнишь, я рассказывала…
— Помню…
Надо ли говорить?
Надо. Как раз надо. Ибо не только про дела давно минувших дней, не только о преимуществах щенка перед младенцем, не только о коротком бабьем веке обычно беседуют подруги… Всяко вопросы «ты завтра куда? надолго ли? и на кой тебе это?» неизбежны. И ответы — тоже.
Что же касается Вики Мыльникова и его завязок с миром криминала, то почему бы заодно и не использовать?
Пренебрегать подвернувшейся возможностью неразумно. Только возможность эту следует пользовать разумно: ни в коем случае не просить об услуге, но повернуть так, чтобы услугу тебе навязали, конфузясь, извиняясь, уверяя: всё будет сделано, а вы даже не думайте об отдельных нюансах!
Нюансов более чем достаточно. И один из них: жена сэнсея приехала в Петербург, остановилась у Мыльниковых и — в Москву не вернулась.
Вика Мыльников встретил Колчина, как и подобает встречать признанного учителя (хотя именно Мыльникова именно Колчин ничему такому не обучал), — ритуальный поклон, руки по швам, большое уважение, к столу, к столу! И ни малейшей фамильярности, типа: ну и как там в Японии? читали-чита-а-али! а вот скажи мне, Юрий Дмитрии, в Токио проститутки есть?..
Не-ет, это ты, Вика, Колчину скажи. Но не про наличие-отсутствие проституток — в Токио ли, в Питере ли.
Квартира у четы Мыльниковых была маломерная — одна комната в пятнадцать квадратов, кухня — в шесть, удобства раздельные. Тесновато для двух супругов и одного малолетнего, но многокилограммового щена.
Впрочем, у Мыльниковых — два телефонных номера в Питере.
Колчин был осведомлен — у Вики есть квартира о трех комнатах, о двух уровнях, где-то сразу за отелем «Санкт-Петербург».
Просто Галина Андреевна отстаивает свою независимость. Здесь ее вотчина. Продавать, обменивать, расширяться, объединяться — не на-адо ей. Да, первый этаж, да, блочный дом, да, маломерка. Но — своё. Муж есть муж, убежище есть убежище. Если вдруг что — она всегда может уйти. Есть куда. Не уйдет, нет. Но МОЖЕТ. Да и всегда удобно иметь запасную пустую кубатуру, где при случае уединиться. Или приедет кто-нибудь издалека… (Не Колчин. У него сняты апартаменты в «Чайке», неподалеку, пешком — три минуты. Но мало ли… Вот Инна…)