Белый ферзь
Шрифт:
…Номер Колчин снял на неделю. Номер — однокомнатная просторная квартира. Седьмой этаж. Вид — не на стройку века, а на полулесной-полудеревенский ландшафт, Коломяги. А жилье свое временное не стал он украшать антикварными произведениями искусства.
Антикварное произведение искусства, то бишь достопамятную доску с Инь — Ян и красными печатями из Шаолиня в деревянном пенале, Колчин взял с собой.
Если она, доска, послужила «вездеходом» на Рождественке в московском ИВАНе, то и в Питере еще послужит. И не только в качестве «вездехода», но и как повод для завязки
Вы — специалисты? Очень приятно…» — далее так и так далее.
Это уже забота ЮК вывести тему на недавно посетившую «Публичку» Инну Валентиновну Колчину, тоже специалиста. А то с места в карьер спросишь: «Куда жена делась, ханурики?!»
Ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа…
11
— А вы?! Вот вы! Что вы спросили?
— Как пройти в библиотеку…
— В три часа ночи… Х-хы… Идиот!
«Студия КТВ АРНИКА в дни школьных каникул принимает заявки на показ фильмов для детей бесплатно с 10.00 до 18.30».
«Операция Ы». Дремучее детство. Красть надо не так. Так красть не надо. Х-хы… Как пройти в библиотеку.
Однако это уже получается день-деньской. Одиннадцатый час. Цветная «Радуга» демонстрировала «и другие приключения Шурика» по кабелю. Колчин отлежался в ванной. Он готов был пройти в библиотеку, не спрашивая — как?
…В Японской национальной библиотеке, когда вы взяли одну рукопись, затем решили взять другую, предложат вымыть руки, чтобы не перенести микробы с одного документа на другой. А при переходе из помещения в помещение заставят сменить тапочки. Причем в каждом хранилище тапочки своего цвета.
В Британской библиотеке все сотрудники носят таблички-визитки. Таким образом их можно отличить от читателей. Гости любого ранга обязаны отметиться в книге и надеть табличку «Посетитель». Библиотека разделена на отсеки — в каждом действует свой пропуск. Служебные помещения, разумеется, отделены от читальных залов. В отделах редкой книги и в рукописном у библиотечного работника пульт с телеэкраном для наблюдения за читателями. Плюс к этому по залам ходят сотрудники службы безопасности с радиотелефонами…
Ничего подобного ни в первом, ни в последнем приближении Колчин в «Публичке» не пронаблюдал.
Он припарковал «девятку» в ряду машин за павильончиком стиля «классик» — между Гостиным и Думой. Густовато, правда, здесь от жуликоватых морд в «косухах», но это ломщики-валютчики, не угонщики. «Карманом» ильясовская «девятка» не оснащена, однако и свиристельной-воющей-визжащей сигнализации достаточно — место людное и контролируемое законопослушными силовиками (что оравой крепких парней с нагрудными рациями в галереях Гостинки, что крепкими парнями из банка «Кредит-Петербург» напротив). Само собой, все они расставлены отнюдь не для сохранности чьего-либо личного транспорта, но… психологическая уравновешенность…
Колчин прошелся пешком. Размять
Ну, этого добра и в Москве… Правда, московские нищие безыскусней: «Подайте Христа ради…» А Питер, он и есть колыбель не только революций, но и культуры.
Где еще встретится неимущий в позе нахохлившегося достоинства — эдакий состарившийся памятниковый Пушкин, но не с питерской площади Искусств (хотя вот она видна), а с московского Страстного бульвара. И глядит он, неимущий, мимо брошенной шляпы, будто и не его она. А у шляпы плакатик, прислоненный к стене: «Пенсии нет. Зубов нет. Поэт…»
Так, а этот неимущий в ушанке — он что? «Нуждаюсь в помощи после похорон».
В иное время, в ином месте, при иных обстоятельствах Колчин и порезвился бы мысленно: помощь после чьих похорон? собственных? а куда помощь доставлять и кому?
Но… время таково и место таково, а уж обстоятельства визита ЮК в это время и в это место таковы, что резвиться ассоциации не позволяют. Помощь после похорон.
Инны нет. А он — в Питере. И «Публичка» — в двух шагах. В трех. Время, место, обстоятельства.
Сначала он обсмотрел «Публичку» в первом приближении — прошелся вдоль фасада, со стороны Катькиного садика, с Невского, с Садовой.
С Садовой. Любопытно. А не позавтракать ли состоятельному Юрию Дмитриевичу в «Метрополе»? Или нет! Лучше тогда поужинать. С чувством, с толком, с расстановкой.
Чувства у ЮК возникли противоречивые.
Толк будет, когда он проинспектирует библиотеку не только снаружи, но изнутри тоже.
А расстановку он определит для себя ближе к ужину. В «Метрополе». В том самом, что примыкает к «Публичке» и разделен лишь железными воротами на запоре. И милицейский пунктик охраны у ворот имеется. А двор — общий. У «Метрополя» с «Публичкой».
Л-любопытно. Надо посмотреть. Нельзя ли пройти во дворик? Нельзя? Через ворота нельзя? А… через двери библиотеки — не парадные и не «дирекционные», но через черный ход во двор?
И вот еще что: в тот же дворик нельзя ли попасть из «Метрополя»? Он-то не взят под усиленную охрану по причине, мол, народное достояние. Да, ресторация престижная, с давней историей, но не народное достояние, нет…
Записаться же в Российскую национальную библиотеку оказалось еще проще, чем снять номер в «Чайке». Паспорт, диплом, временный адрес для приезжающих, тема работы в библиотеке… Это пожалуйста…
С вас двести рублей — получите читательский билет.
Далее — броди по залам-коридорам-фондам хоть до закрытия, никто и ухом не ведет.
Колчин сначала засел в газетно-журнальном зале — том самом, где был и работал самый человечный человек. Ну, верно, недосуг вождю было книжки читать, ему бы чего попроще — газетки там, журнальчики… Так оно и было — ведь единственный зал, осененный тенью мавзолейного экспоната. И тут он — не только бестелесной тенью, а вполне увесистым бюстом присутствует. Не сглазил бы…