Белый джаз

Эллрой Джеймс

Внутри – мигом учуял – запах крови. Лампы-вспышки, люди в серых костюмах – я протолкался меж ними:

На полу в коридоре: две немецкие овчарки – вверх брюхом – изо ртов сочится пена. Подле них – окровавленные инструменты – заступ, ножницы, вилы.

Клочки мяса – слюна – следы рвоты.

Зарезаны, искромсаны и проткнуты – на половике киснут кучи требухи.

Я присел на корточки и открыл им пасти – народ из лаборатории ахнул.

Там оказались тряпки – пропитанные хлоридом стелфакцитнида.

Точь-в-точь

как в деле Кафесьянов.

Хожу, смотрю, думаю – люди в штатском уважительно расступаются.

Гостиная – разбитые пластинки, разбросанные конверты. Рождественская коллекция джазовой музыки – как в том самом письме.

Столовая: расколотые винные бутылки и рамки семейных фотографий – еще одно совпадение. Семейные фотографии: папа и две дочки.

Мамаша – вуайеристу: «Твои сестры».

Разговор о самоубийстве получил подтверждение.

Иду следом за толпой техников – на собственно место преступления.

На полу – трое убитых: один мужчина и две женщины.

Детали:

Продырявленные выстрелами глазницы; на щеках – черная пудра пороха, брызги крови.

Выпотрошенные подушки на кресле – это они заглушили выстрелы.

Ножницы, бензопила, топор – окровавленные – аккуратно сложены в углу.

Ковер – сплошное кровавое болотце.

У мужчины – спущены штаны.

Его кастрировали – пенис красуется рядом в пепельнице.

Женщины:

Зарезаны – распилены: конечности болтаются лишь на лоскутах кожи.

Стены и окна забрызганы кровью – в окна заглядывают детишки.

Алые сгустки артериальной крови: видно, била фонтаном: на потолок, на стены. Народ в штатском – видок у ребят явно лучше не стал.

Фотография в рамке – тоже в крови: симпатичный мужчина с двумя взрослыми дочерьми.

Родственнички моего вуайериста.

«Боооог ты мой», «Маааатерь Божья!»

Я обошел лужи крови и направился дальше.

Комната в глубине, задняя дверь, ступеньки – следы отмычки, клочки мяса, слюна.

Прямо на пороге – женская туфля на высоком каблуке.

Восстанавливаем картину:

Он тихонько взламывает дверь, швыряет мясо, ждет за дверью.

Собаки, учуяв мясо, набрасываются на него. Их тошнит.

Он входит.

Убивает Херрика.

Находит инструменты, убивает собак.

Возвращаются домой девочки, видят распахнутую дверь, вбегают внутрь. Туфля – разбросанные инструменты – он их услышал.

БЕЗУУУУУМНАЯ пальба – он уродует жертвы – из-за освинцованных оконных рам никто ничего не слышит.

Убийства, символический беспорядок – по всей вероятности, он ничего не украл.

Навскидку: девчонки вернулись домой неожиданно.

Я вышел в сад – аккуратно подстриженные кусты и деревья – есть где спрятаться. Следов крови нет – очевидно, он стащил из дома чистую одежду.

Поодаль курят почтальон и парень

в униформе – подошел к ним. «У семейства Херрик был сын?»

Почтальон кивнул: «Ричард. Где-то в сентябре прошлого года сбежал из Чино. Его туда вроде за наркоту посадили».

Мамаша: «друзья по переписке», «в одном городе» – побег Ричи все разъяснил. «… Это подвигло тебя на опрометчивый поступок» – то есть на бегство из Чино – впрочем, эта тюрьма так хреново охраняется, что сделать это особого труда не представило.

Нервное бормотание парней в униформе: Ричи – поймать, осудить, отправить в газовую камеру – готовый подозреваемый.

Убийца – Ричи? – НЕТ! – обдумать:

Мотель «Красная стрела» – кабинка Ричи ограблена. Матрац на его кровати разодран – причем разодран кафесьяновскими серебряными ложками. Уверенность на сто процентов, что убийца Херриков и грабитель – один и тот же человек: те же разбитые бутылки, расколотые пластинки и замученные псы. Ричи – пассивный вуайерист – но кто-то наблюдал и за ним, постоянно надавливая на него. Томми ищет его в открытую, причем ясно давая всем понять, что он – конченый психопат и гадит в собственном доме, а вот теперь еще и ЭТО.

Обратно в дом:

Капли крови – темнеют, подсыхая, – проход между комнатами – вверх по лестнице. Следую за ними: красное становится розовым, ванная – стоп.

На полу – вода, унитаз переполнен, и в нем – плавает нож. В ванной – розовая от крови вода, куски окровавленной плоти с волосами.

Это объясняется вот чем:

Он снял с себя грязное белье и смыл в унитаз – отсюда и засор. Потом полез в душ – ну-ка, посмотрим на вешалке – так и есть: одно сырое полотенце.

Причем не успело высохнуть: бойня при свете дня.

Снова в коридор – на ворсе ковра – вмятины от мокрых ступней. Проще простого проследить, куда они ведут – прямиком в спальню.

Ящики комода открыты, их содержимое раскидано по полу. На полу же – бумажник – кто-то его опорожнил.

Водительское удостоверение: Филипп Кларк Херрик, род. 14 мая 1906. Фотография – «Трахни меня, папочка» – симпатичный.

В кармашках – фотография – голая Люсиль. Фальшивые права на имя Джозефа Ардена – все данные Херрика, только адрес выдуманный.

Посмотрел в окно: Саут-Арден перегорожена, люди в униформе теснят любопытных репортеров.

Остальные спальни:

Проход, три двери. Две – открыты: девичьи спаленки – не тронуты. Одна – заперта – я вышиб дверь плечом.

Мгновенная догадка: это и есть комната Ричи – ее никто не трогал.

Аккуратно, едко пахнет шариками от моли.

Плакаты джазменов.

Книги: музыка вообще, теория игры на саксофоне.

Полудетские рисунки: Люсиль – нежная, серьезная.

Выпускная фотография: фоторобот Ричи – один в один.

Хлопанье дверей – посмотрел в окно – в дом стекается народ из ОВР.