Белые волки Перуна
Шрифт:
– О чем спор? – спросил Владимир.
Первым нашёлся боярин Хабар, которому в схватке меньше досталось, и пока боярин Глот приводил сбитое дыхание в порядок, заговорил срывающимся от возмущения голосом:
– Ты сам посуди, княж Владимир, у сгинувшего в огне боярина Збыслава остался сын, а боярин Глот обобрать хочет малого, не имея на то никаких прав.БикЮ - Как это никаких, - обрел, наконец, вместе с дыханием и голос боярин Глот.
– Разве Збыслав ни одного со мной корня, коли наши деды были братанами. Так какого рожна наши родовые земли должны в чужие руки переходить. Мало ли от кого Хабарова девка могла принести приблуда.
Боярин Хабар, не находя слов от возмущения,
– То же самое можно сказать и про тебя, боярин Глот, - вмешался в спор молодец в волчьей шкуре.
– Никто из нас не видел твоего зачатья.
Слова эти были встречены громом смеха и гулом одобрения, а боярин Глот едва не лопнул от натуги, вызванной обидой.
– Мечник прав, - сказал боярин Ратша, нависая над столом крутыми плечами.
– На свадьбе Збыслава и дочки Хабара все мы пили меды. Свидетелей сколько хочешь.
Спор между дядьями и племянниками за наследство - давний спор, и выигрывает чаще не тот, кто прав, а тот, у кого рука тяжелее. Тут даже слово князя не всегда указ - часто режут по живому.
– Треть доходов с земель боярина Збыслава - боярину Глоту, треть - боярину Хабару, и ещё треть - в казну княжескую, - распорядился Владимир.
– До той поры, пока сын Збыслава войдёт в возраст и своим умом начнёт жить. А теперь - братину по кругу.
Большинство присутствующих решение Владимира одобрили - если не по справедливости рассудил, то хотя бы поровну. А ребёнок, может, и года не проживет на этом свете, так стоит ли боярам раньше времени аки псам глотки рвать друг другу.
Боярин Хабар, кинув умом, пришёл к выводу, что треть всё-таки лучше, чем ничего, и уж коли эта третина попадёт в его руки, то выживет младенец или нет, он её не выпустит. А потому братину принял Хабар хоть с лицом постным, но с сердцем спокойным.
– За князя Владимира, мудрого судью в боярских спорах.
До Глота братина дошла через бояр Ратшу и Шварта, и уклониться от питья, значит, обидеть не только боярина Хабара, чтоб ему пусто было, но и князя Владимира, и всех сидевших за столом бояр и мечников.
– За князя Владимира, и пусть будет его слово камня тверже.
Добрыня доволен, как князь рассудил бояр. Может быть, впервые за сегодняшний день просветлел лицом. А хмель не берёт древлянского лешего - из братины пил, ни капли на бороду не упало. Тверда у Добрыни рука и силы в ней на троих хватит.
– Кто он, этот золотоголовый в волчьей шкуре?
– спросил Владимир.
– Ладомир из рода Гастов. Старый это род, древлянский, сошедший почти на нет в кровавых усобицах.
Не стал Владимир допытываться чьими стараниями этот молодец из древлянских земель очутился в лесах новгородских. Знатно в своё время прошлась рука Владимировой бабки княгини Ольги по древлянским родам. И в первую очередь рубили те головы, которые торчали выше прочих.
– Зачем Перуну Волки, Добрыня?
– А зачем князю мечники?
– Так ведь князь не бог, молнией сверху не ударит.
– Всё в мире связано, - возразил Добрыня.
– И всё друг друга питает. Коли князь сердцем крепок, то и мечники его удалы и удатны, а в силе мечников власть князя. Так и с богом: чем больше людей ему служат, чем больше крови льют в честь, тем силы в нём больше.
– Выходит, оплошал я сегодня с боярином Привалом?
– Оплошал, - Добрыня взял кость и ударил ею по серебряному блюду, выбивая мозги.
– Перун даровал тебе победу, а ты забыл ему отплатить. Ярополк решит, что ты слаб, оттого и отпустил с честью боярина Привала, а слабых бьют.
– А как
– Так ведь Привала могут задрать волки, - ухмыльнулся в бороду Добрыня.
– За волков я не ответчик, - хмуро бросил Владимир.
Пили до утра, а по утру, продрав глаза, многих не досчитались. Среди боярских мечников все вроде были в наличии, до княжьих Хабару дела не было, а вот молодцы в волчьих шнурах исчезли, как в воду канули. Боярин этому обстоятельству не огорчился, но с другой стороны ничего худого о Перуновых Волках он не сказал бы. Припомнилось, как златоголовый Волк тремя словами срезал боярина Глота, весь пир зашелся от смеха. А ведь многие сразу подумали, что боярин Хабар с Перуновыми ближниками в сговоре. И боярин Глот сразу стал покладистым. Какая жалость, что Хабар с пьяных глаз не сумел воспользоваться такой оказией.
Мечники Хабаровы разбрелись кто куда, и пришлось боярину долго блуждать по городищу, построенному Рюриком варяжским обычаем много лет тому назад. Городище-то какое огромное, а говорят, что он пришёл к нам с малой дружиной. Все Владимировы мечники вместе с нурманами и новгородскими боярами разместились здесь без труда. Рюрик так и не увидел киевских стен, а вот его родович Олег добрался до полянских земель. У Владимира тоже глаза рано или поздно замаслятся на великий стол.
Хабар долго спотыкался о чужие руки и ноги, опрокидывая тяжёлые скамьи, пока не наткнулся на спящего Косого. Подвернувшийся под руку служка вылил на голову мечника чуть не целый крин холодной воды. Славно попотчевал гостей княж Владимир. У Косого аж борода от мёда слиплась, да и остальные лежат вповалку.
– Шевелитесь, лодыри, - прикрикнул Хабар на мечников, которых хмель никак не хотел выпускать из своих объятий.
Наверное, у самого боярина вид не лучше: и в голове тяжесть, и в желудке нехорошо, вот только в спине, кажется, отпустило. Соколом не соколом, а в седло пал. Владимировы стражи опустили подъёмный мост - тоже погуляли молодцы, но то добро, что хоть на ногах стоят.
Вступившее в свои права лето сыпануло на славянскую землю разнотравьем, и от запаха буйствующей жизни у Хабара закружилась голова и без того еще не протрезвевшая после хмельного пира. В седле боярин, впрочем, держался твердо, да и годы его ещё не те, чтобы мешком валиться под ноги собственного коня. И рука, как это подтвердил минувший день, ещё способна удержать меч назло недругам. А коли меч в руке, то можно и о правах своих крикнуть в полный голос. Одна незадача: не дал Даджбог, отвечающий за плодородие на славянских землях, боярину крепких сыновей, а те, что появлялись ночными стараниями, больше года на этом свете не задерживались. Можно было, конечно, завести молодку и попробовать с нею всё сызнова, но будет ли от этого толк, никто не знает. А годы Хабара далеко не молодые. Остаётся, правда, внук Яромир, хотя и от дочери, но всё одно Хабаровой крови.
Один вопрос с вчерашнего дня мучил боярина - с чего тот кудрявый молодец вздумал вмешиваться в их с боярином Глотом спор? Приметил его Хабар ещё прошлой ночью, когда тот расторопно рубил головы Ярополковым ратникам. Знатные Волки вырастают ныне под сенью Перуновой рощи. И ударила боярину вместе с запахом разнотравья в голову мыслишка - а не ходил ли этот молодец в напуск на Збыславово городище? Слух о том, что горделивого боярина задрали Волки сразу пошёл по Новгороду. Вся Збыславова челядь полегла, а Милава выскочила из огня живой и невредимой, уж не с помощью ли Белого Волка? И ровно через девять месяцев родила малого с волосёнками золотистого цвета. А боярин Збыслав был черноват, как и вся его жуковатая порода.