Белые волки Перуна

Шведов Сергей Владимирович

– Отслужу, - сказала Милава и губами впилась в ero губы.

Зря она отреклась от волчьей шкуры, волчицей куда лучше смотрелась бы дочь боярина Хабара.

Глава 5

Возвращение князя

Как и предполагал Хабар, ворота, ведущие к пристани, взяты были киевскими мечниками под усиленную охрану. Видимо, и до боярина Привала дошли слухи о грядущей высадке князя Владимира. Конечно, Владимир мог высадиться в другом месте и начать разорять новгородские земли, требуя открыть ворота города, но князь ведь не тать, чтобы подобным образом возвращаться в свой

удел. Весь Новгород должен видеть, что не проситель вернулся, чтобы Ярополковы сапоги лизать, и не разоритель, а законный князь в силе и славе.

Новгород спал или делал вид, что спит, чутко вслушиваясь в тишину, разрываемую лишь надрывным собачьим лаем да приглушённым позвякиванием металла о металл. Не дремали, однако, Приваловы воины, сгрудившиеся у костров на подходе к пристани, перед наглухо запертыми воротами. Боярин Привал, судя по всему, был полон решимости, не пустить Владимира в город. А новгородский люд пока помалкивает, да и не о чем кричать. То ли будет князь Владимир, то ли нет. Может, все слухи о его возвращении - брехня собачья. Или с малой дружиной идёт Владимир, понапрасну задирать киевлян, а от той княжьей распри Новгороду будут одни убытки. И без того в последние дни торг стал захлёбываться в слухах. Кое-кто уже вёслами по Волхову ударил, спасая живот свой и товар.

И боярин Хабар сомневается. Возьмут они ворота и пристань под свою руку, а Владимира к утру не будет - что тогда? Неизвестно ещё как новгородский люд себя поведёт, а ну как спросит - за что побили киевских ратников? Да выдаст татей князю Ярополку, чтобы другим неповадно было идти против слова вечевого. А слово это сказано было твёрдо - отныне Ярополку Киевскому быть судьёю в Новгороде в лице наместника его, боярина Привала, и плату за защиту платить тоже ему и дружине киевской. А боярин Хабар, выходит, против всего Новгорода выступил. Оттого и бежит по его спине холодок, отдаваясь болью в пояснице.

– Пора, - шепнул Бирюч, глядя на тускнеющее звёзды.

И сразу же боярину Хабару стало жарко. Не то, чтобы он с маху кинулся в сечу, но меч обнажил. Здесь же, на Торговой улице, смяли первую киевскую заставу, вмиг стоптав конями захваченных врасплох ратников. А потом выплеснули на площадь, от которой до пристани рукой подать.

Боярин Хабар хоть и окровенил меч о чью-то голову, но никакого опьянения победой не испытал. А по Торговой площади такой волчий вой нёсся, что в желудке ёкало и сердце брало ледком. Своих мечников боярин придержал подле себя, чтобы не разлетелись светляками в ночи: дело скользкое - то ли наши верх берут, то ли Ярополковы. А Волки они на то и Волки, чтобы купать клыки во вражьей крови, их жизней Хабару не жалко, о Белых Волках хлопочет сам Перун.

Со своего краю боярин Хабар и Бирюч потеснили киевских ратников, а вот с противоположной стороны вышла заминка. Похоже, отбились киевляне на Бронной улице от молодого боярина Шварта. Шварт-то горяч не в меру, а посоветовать ему некому.

Деваться некуда, пришлось боярину Хабару, спасая положение, кидать своих людей на киевские заставы. Нельзя давать врагу передышку, а то забьётся в щели, коих на торговой площади много и в рядах, и в прилегающих амбарах, да начнёт метать оттуда стрелы.

– С башенок сторожевых их надо сбить, - крикнул Хабар Бирючу.
– А то мы здесь как на ладони.

Словно в подтверждение Хабаровых слов согнулся рядом мечник и пал

с седла со стрелой в шее. Боярин враз вспятил коня и укрылся за ближайшей изгородью. Волки, в отличие от боярских мечников, рубились пешими, а потому и башенки брать им было сподручнее.

– Ладомир, - крикнул Бирюч, - твоя левая, а моя правая.

Ладомир, ни слова не говоря, скользнул налево к городскому тыну. Войнег, Ратибор, Пересвет и Сновид двинулись за ним следом, остальные пошли за Бирючом.

– Вы по стене, - сказал Ладомир Войнегу и Ратибору.
– А мы пробьёмся низом.

Последнее оказалось легче сказать, чем сделать. Трое киевских ратников кинулись волкам навстречу, да не на тех видно напали - три головы враз отлетели на мощёную деревом Торговую площадь. Стук от этого был нехороший, словно не три человеческих жизни порушились, а три чурки раскололись под топором.

Ратников киевских прибавилось на площади, видимо, подошла, подмога из Детинца, который занимал боярин Привал. Боярин Хабар бросил было на киевлян свою дружину, да пугнули его стрелами сверху - вновь отошёл за изгородь. Этак, пожалуй, конные киевские мечники сомнут пеших Плещёевых Волков. Говорил же Ладомир Бирючу, что конными надо было идти в Новгород, как-нибудь проскочили бы через ворота, не привлекая к себе внимание. Спасибо хоть бронь привезли, а то пришлось бы кидаться на чужие мечи голой грудью.

Со стены, прямо над головой Ладомира, протяжно свистнули - это Войнег подавал сигнал к напуску. Ладомир первым шагнул в проём башенки, всадив меч в горло зазевавшегося копейщика. И сразу же, не мешкая, бросился вверх по винтовой лестнице. Звуки Ладомировых шагов отдавались под сводами тройным эхом - Сновид с Пересветом бежали следом. Сверху в них выстрелить не успели, там уже слышался волчий вой и звон мечей. Ладомир отбил летевший в голову меч, и кулаком свернул чью-то выскочившую прямо на него челюсть.

Башенка была небольшой, а народу там собралось изрядно, потому и бились грудь в грудь, с хрипами и руганью. Семерых убили на месте, ещё троих сбросили вниз к подножью тына, и на этом дело здесь было кончено.

– Сбивайте засов, - крикнул с правой башенки кому-то вниз Бирюч.

Ладомир окинул взглядом площадь. Приободрённый захватом ворот боярин Хабар насел на киевских всадников, а с улицы Бронной ему на помощь наконец-то пробились бояре Шварт и Ратша.

– Ладьи на Волхове, - крикнул Сновид, которые в отличие от товарища смотрел в другую сторону.

Ладомир успел снять стрелой из подвернувшегося лука киевского копейщика и только потом оглянулся.

С первыми же лучами восходящего солнца чалили к пристани в ладьи Владимира, как он и обещал своим новгородским сторонникам. Не успели ещё княжьи дружинники ступить на просмоленные доски, как перед ними распахнулись городские ворота - Бирюч тоже сдержал своё слово.

Боярин Хабар потерял уже шестерых мечников и не знал, печалиться ли ему по этому поводу сейчас или подождать до конца дела. От реки потянуло сыростью, что сразу же почувствовала спина боярина, а уж потом он сам, обернувшись назад, увидел, как в распахнутые ворота вбегают одетые в бронь люди. Не сразу и сообразил, что это Владимирова дружина, а, сообразив, вздохнул с облегчением и поспешно отвёл своих людей в сторону. Засидевшиеся на вёслах Владимировы мечники бежали быстро, так что и конные киевляне не все ушли от них.