Белые и синие

Дюма-отец Александр

Бонапарт приказывает атаковать противника с фронта и справа.

Мюрат, затаившийся в пальмовой роще, должен пойти в наступление слева и пересечь открытое пространство под огнем канонерских лодок, гоня неприятеля перед собой.

Увидев эти приготовления, турки выводят четыре отряда, приблизительно по две тысячи солдат каждый, и устремляются нам навстречу.

Бой обещал быть жестоким, ибо турки понимали, что заперты на полуострове: позади них было море и впереди — железная стена наших штыков.

Сильная канонада, направленная на редут и укрепления

справа, свидетельствует о новой атаке; тогда генерал Бонапарт бросает вперед часть генерала Фюжьера. Его воины должны пробежать вдоль берега, чтобы овладеть правым флангом турок; тридцать вторая полубригада, что занимает левую часть только что захваченной деревни, будет отражать удары противника, поддерживая восемнадцатую полубригаду.

И вот турки выходят из окопов и бросаются нам навстречу.

Французы закричали от радости: именно это им было нужно. Они ринулись на неприятеля со штыками наперевес.

Турки дали залп из ружей, затем — два залпа из пистолетов и наконец вытащили свои сабли.

Наших солдат это не остановило — они настигли их, атакуя в штыки.

И тут только турки поняли, с какими воинами и с каким оружием они столкнулись.

Убрав ружья за спину, повесив сабли за темляки, они сошлись с французами в рукопашной; турки пытались оторвать у ружей противника грозные штыки, которые пронзали им грудь, едва они протягивали руки к оружию.

Но ничто не могло остановить восемнадцатую полубригаду: она продолжала двигаться в том же темпе, гоня турок перед собой к окопам, которые попыталась захватить с бою; но солдаты были отброшены шквалом навесного косоприцельного огня. Генерал Фюжьер, возглавлявший атаку, сначала получил пулю в голову; рана была легкой, и он продолжал идти, подбадривая своих солдат; но, когда ему оторвало руку ядром, он был вынужден остановиться.

Генерал-адъютант Лелонг, подошедший с батальоном семьдесят пятой полубригады, прилагает неслыханные усилия, чтобы заставить солдат бросить вызов этому железному смерчу. Дважды он ведет их в наступление и дважды его отбрасывают; он устремляется в атаку третий раз и, едва преодолев укрепления, падает замертво.

Ролан, находившийся рядом с Бонапартом, уже давно просил выделить ему одну из частей, но генерал не решался на это; теперь главнокомандующий почувствовал, что настал решающий момент, когда надо сделать последнее усилие.

Бонапарт поворачивается к Ролану:

— Ну, ступай! — приказывает он.

— Ко мне, тридцать вторая полубригада! — кричит Ролан.

Храбрецы Сен-Жан-д'Акра спешат на его призыв во главе с командиром бригады д'Арманьяком.

В первом ряду следует младший лейтенант Фаро, залечивший свою рану.

Тем временем еще одна попытка была предпринята командиром бригады Моранжем, но его атака также была отбита: он был ранен и потерял тридцать солдат на гласисах и в траншеях.

Турки уже считали себя победителями. Движимые привычкой рубить головы мертвецам, за каждую из которых им платили по пятьдесят пара, они выскакивают из редута и принимаются за кровавую работу.

Ролан

указывает на них возмущенным солдатам.

— Не все наши солдаты убиты, — восклицают они, — среди них есть и раненые! Давайте спасем их!

В то же время Мюрат наблюдает сквозь дым, что происходит на поле битвы. Он бросается под обстрел канонерок, преодолевает полосу огня, вместе со своей конницей отсекает редут от селения и обрушивается на этих рубщиков голов, творящих свое гнусное дело по другую сторону редута; между тем Ролан, атаковав с фронта, бросается в гущу турок с присущей ему дерзостью и косит кровавых жнецов.

Бонапарт видит, что турки приходят в замешательство от этой двойной атаки, и посылает вперед Ланна во главе двух батальонов. Ланн, как это он делает неизменно, стремительно атакует редут слева и со стороны узкого прохода. Зажатые со всех сторон турки пытаются добраться до селения Абукир, но между селением и редутом их встречает Мюрат со своей кавалерией; сзади их поджидают Ролан и тридцать вторая полубригада; справа от них находятся Ланн и два его батальона.

Остается море — их последняя надежда на спасение.

Обезумев от ужаса, турки бросаются в воду; не щадившие своих пленников, они сами не ждут пощады и уповают на море, оставляющее им шанс добраться до кораблей; они предпочитают утонуть, нежели погибнуть от руки христиан, которых так презирают.

Теперь во власти французов оба холма, откуда началось наступление, селение, где укрылись остатки их защитников, и редут, стоивший жизни стольким храбрецам.

Французы оказались против турецкого лагеря, где находился резерв неприятеля, и обрушились на него.

Ничто уже не могло удержать наших солдат, опьяненных недавней бойней. Они ринулись на резерв, сражаясь среди палаток.

Мюрат и его конница налетели на охрану паши как вихрь, ураган, как самум.

Заслышав шум, крики и суматоху, Мустафа, не ведавший об исходе сражения, вскакивает в седло, встает во главе своих ичогланов и устремляется навстречу французам; он сталкивается с Мюратом, стреляет в него в упор и слегка ранит его. Мюрат отрубает ему два пальца одним ударом сабли и собирается рассечь голову вторым ударом, но какой-то араб бросается между ним и пашой, принимает удар на себя и падает замертво. Мустафа протягивает свою саблю. Мюрат берет турка в плен и отсылает к Бонапарту.

Посмотрите на великолепную картину Гро!

Остатки армии укрываются в форте Абукира, все другие убиты или утонули. Никогда еще, с тех пор как обе армии впервые выступили друг против друга, турки не знали столь сокрушительного поражения. Кроме двухсот янычар и сотни солдат, укрывшихся в форте, от восемнадцатитысячной армии, высадившейся на побережье, не осталось и следа.

В конце сражения прибыл Клебер. Он осведомился об итогах дня и спросил, где находится Бонапарт.

Главнокомандующий, задумавшись, стоял на крайней точке мыса Абукир и смотрел на залив, в котором погиб наш флот — его последняя надежда на возвращение во Францию.