Белые и синие
Шрифт:
Сидней Смит, как порядочный англичанин, не желавший лгать даже в таком случае, ответил:
— Сударь, если вам этого достаточно, я клянусь, что последую за вами повсюду, куда бы вы меня ни доставили.
Генерал-адъютант Ложе доставил сэра Сиднея Смита в Англию.
Этих двух человек спустили как собак на Бонапарта. Фелиппо, как было сказано, взял на себя оборону крепости, а Сидней Смит отвечал за ее снабжение оружием и солдатами.
Там, где Бонапарт ожидал встретить тупого турецкого командующего, как в Газе и Яффе, он столкнулся со знаниями соотечественника и ненавистью англичанина.
В
Тот подождал, пока не стемнело. Ночь была безлунной, что благоприятствует успеху при таких операциях.
Сансон ушел один, миновал разрушенное селение, кладбище, сады, откуда были выбиты утром и отброшены в город арабы. Мрак стал гуще из-за того, что впереди возвышалась какая-то темная громада — это могла быть только крепость. Он встал на четвереньки, чтобы исследовать более крутые места, и ему показалось, что ров был без обшивки; часовой, чьи глаза, вероятно, привыкли к темноте или, как у некоторых животных, ясно видели во мраке, заметил его.
Послышался первый окрик: «Стой, кто идет?»
Сансон не ответил. Тот же окрик прозвучал во второй и в третий раз; затем последовал выстрел, и пуля пробила руку командира саперов.
Несмотря на нестерпимую боль, офицер не издал ни единого стона; он отполз назад, решив, что достаточно хорошо осмотрел ров, и доложил об этом Бонапарту.
На следующий день французы начали рыть траншею, воспользовавшись садами и рвами древней Птолемаиды (об истории которой мы еще расскажем, как уже рассказали об истории Яффы), а также акведуком, проложенным через гласис; они ничего не знали о помощи, оказанной Джеззар-паше злым роком французов, и поэтому сделали траншею глубиной от силы в три фута.
Увидев эту траншею, великан Клебер пожал плечами и сказал Бонапарту:
— Что за прекрасная траншея, генерал! Она даже не доходит мне до колен.
Двадцать третьего марта Сидней Смит захватил два корабля, которые привезли тяжелую артиллерию Бонапарту и боеприпасы для армии. Французы видели, как захватывали корабли, но не могли этому помешать; осаждавшие оказались в странном положении: они гибли от собственного оружия.
Двадцать пятого французы пробили брешь в стене и собрались идти на штурм, но контрэскарп и ров противника преградили им путь.
Двадцать шестого осажденные во главе с самим Джеззаром предприняли вылазку, чтобы уничтожить начатые французами работы, но их немедленно отбросили назад, и они были вынуждены вернуться в город.
Хотя французские батареи были вооружены лишь четырьмя двенадцатифунтовыми орудиями, восемью восьмифунтовыми орудиями и четырьмя двадцативосьмифунтовыми гаубицами, эта слабая артиллерия заявила о себе и пробила брешь в башне, против которой был направлен главный удар.
Пушки Джеззара были более крупного калибра, чем наши, но французы вывели их из строя, и в три часа ночи в башне уже зиял достаточно большой проход.
Когда наши воины увидели, как обрушилась городская стена и с другой стороны показался просвет, грянули радостные крики; гренадеры, воодушевленные воспоминаниями о том, как первыми вступили в Яффу, и вообразившие, что взять Акр будет не труднее, чем Яффу, в один голос просили разрешения ринуться в пролом.
Бонапарт с утра находился
— Хорошо, ступайте же!
Гренадеры шестьдесят девятой полубригады во главе с Майи устремляются к пролому; но там, где все ожидали увидеть скат рва, они с удивлением наталкиваются на крутой эскарп высотой в двенадцать футов. Раздаются крики: «Лестницы! Лестницы!»
Лестницы бросают в ров, гренадеры устремляются вниз; Майи хватает первую лестницу и приставляет ее к пролому; солдаты устанавливают рядом еще двадцать лестниц.
Но тут пролом заполняется арнаутами и албанцами, которые стреляют в упор, сбрасывают на осаждающих камни обрушившейся стены. Половина лестниц ломается и увлекает вниз поднимавшихся по ним людей; раненый Майи падает с высоты к подножию лестницы; огонь осажденных усиливается; гренадеры вынуждены отступить и, чтобы преодолеть контрэскарп, используют те же лестницы, которые принесли, чтобы штурмовать пролом.
Раненный в ступню Майи не может идти и умоляет своих гренадеров унести его. Один из них взваливает его на спину, проходит десять шагов и падает: голова его пробита пулей; другой подбирает раненого и несет его к подножию лестницы, но падает возле нее с раздробленным бедром. Солдаты бросают командира, спеша оказаться в безопасности, и он взывает к ним:
— Пристрелите меня, по крайней мере, если не можете спасти!
Но никто даже не останавливается, чтобы ему ответить.
Бедному Майи не пришлось долго мучиться. Едва лишь французские гренадеры выбрались изо рва, как туда спустились турки и отрубили головы всем, кто там оставался.
Джеззар-паша, решив сделать ценный подарок Сиднею Смиту, приказал сложить все эти головы в мешок и отнести английскому коммодору.
Сидней Смит посмотрел на мрачные трофеи с грустью и лишь сказал:
— Вот что значит стать союзником дикаря.
VI. ПТОЛЕМАИДА
Какое бы безразличие не проявил Бонапарт к Иерусалиму, пройдя в семи льё от него без остановки, тем не менее его интересовала история того края, где он оказался. Не сумев или не захотев последовать примеру Александра Македонского, который во время завоевания Индии свернул со своего пути, чтобы посетить первосвященника Иерусалима, он расценивал как награду возможность ходить по земле древней Птолемаиды и ставить свой шатер там, где ставили его Ричард Львиное Сердце и Филипп Август.
Такие исторические параллели, к которым Бонапарт был отнюдь не равнодушен, тешили его самолюбие, и он избрал для своей ставки тот невысокий холм, откуда в первый день обозревал сражение, конечно, потому, что именно в этом месте некогда сложили голову прославленные герои.
Однако, будучи первым из предводителей крестового похода, предпринятого по политическим соображениям, он следовал за своей счастливой звездой, оставив в прошлом религиозные идеи, что приводили сюда миллионы людей от Готфрида Бульонского до Людовика Святого; в отличие от них, он взял с собой науку восемнадцатого века, наследие Вольнея и Дюпюи, иными словами — скептицизм.