Белые цветы
Шрифт:
– Здорово, че делаешь? – заговорил со мной Юра.
«Ох, блин! Так я тебе щас все и рассказала!» – подумала я.
– А ты с какой целью спрашиваешь? – с вызовом спросила я, пробивая, настроен ли Юра на конфликт.
– Да просто спросил… Ты чего такая?
Так, ладно, уже легче – пока складывалось впечатление, что ругаться он не хотел.
– Какая? Я вообще сижу и никого не трогаю!
– Да мы гуляем. Решили подойти, поздороваться, – внезапно вступил в диалог Миша и улыбнулся.
Я посмотрела на него исподлобья. Красивый парень – выше Юры, темно-русые волосы с выгоревшей
– Ну, здор'oво, блин!
Он беззвучно рассмеялся:
– Привет. Так чего, как дела, что делаешь?
–Анкету читаю… – мрачно ответила я, вспомнив, что проблема оставалась нерешенной.
– Че за анкета?
– Тупая девчачья хрень, еще и мутная. Одноклассницы дали заполнить.
– И че, они там что-то мутят?
– По ходу да. Мы несколько дней назад поругались, они меня игнорили, а сегодня они подошли и дали вот это – я потрясла тетрадью в руке. – Попросили заполнить, а я не знаю, что там и писать…
Я сделала паузу и посмотрела на Мишу, ожидая увидеть его скучающее лицо, но он слушал.
Я продолжила:
– Там бред, реально… То стишки дурацкие, то какой-то тип одной из этих подруг дифирамбы поет.
– Да ладно! Тип? – Миша удивленно переспросил.
– Вот я тоже удивилась. Так не бывает. Никто его не видел, еще несколько дней назад его не было, но стоило мне с ними поругаться, как он тут же появился.
– Вот это они исполняют!
– Не то слово… Так они его еще так описывают, что он такой крутой. Детский сад, – я приложила ладонь ко лбу, пытаясь показать, что мне стыдно за своих подружек, и я не такая!
– Во у тебя подружки фантазерки, Лариска, – до этого молчавший Юра подал голос.
«Лариска» сразу вернуло меня во времени наших ссор. Я напряглась исобралась по привычке ответить ему, что он Урка.
Юра стал Уркой с легкой подачи Лены – девочки из соседнего с Юрой двора. Может, она втайне вздыхала по нему, может, так заигрывала, только очень уж ей нравилось доводить Юру.
Сначала Лена в открытую звала его Урка, но через пару профилактических бесед с Юрой и выкрученными им же Лениными руками – героически ушла в подполье. Однако, как истинный фанат идеи, дела свои не бросила – просто стала осторожнее и теперь делала это исподтишка, заранее готовясь убежать. Однажды она даже увековечила это на железном столе в моем дворе, написав «Урка». Юра что-то говорил, Лена хитро смотрела на него и улыбалась (еще бы, сделала подлянку, а он и не видит), и, может, так бы оно и прокатило, но рядом сидел малолетний мальчик. Он очень любил всех подстрекать и доносить. Чуя, что дело пахнет жаренным, пацан осторожно, но хитро спросил: «Юра, а кто такой Урка?».
До этого спокойно сидевший на лавочке Юра все понял, и вскочил на ноги со словами: «Лена, падла!». Но и Лена тоже поняла! А поскольку она была готова к такому развитию событий – вскочила первая. Оба побежали – Лена от Юры, а тот за ней.
Я взглядом прожигала дыры в Юриных глазах и была уже готова сказать заветное «Урка», как Миша вмешался опять. Ну ё-моё, прям не
– Они, конечно, исполняют…– Миша снова переключил моё внимание на себя.
– Да им делать не фиг, – лениво сказал Юра, рассматривая свои ногти.
– Ну, Юрка у нас эксперт, поэтому раз он сказал, то значит все точно так и есть! – Миша засмеялся, а я мелочно обрадовалась, подшутив над Юркой. Я не хотела, чтобы выглядело так, будто я проглотила «Лариску». Пусть видят, что я девчонка серьезная и со мной лучше не связываться.
– Но, по ходу, тут он прав, – продолжила я. – Это ведь мало того, что придумать, так ещё же и написать надо было.
– Дай почитать. Мы хоть посмеемся.
– Так мы же уже смеемся! – это был сарказм уже в адрес Миши.
Но он никак не отреагировал и спокойно ответил, будто не замечая:
– Так мы щас посмеёмся ещё больше.
Блин, а он хорош! – подумала я, и передала ему тетрадь.
Я была даже рада, что Миша попросил тетрадь. Трезвый, непредвзятый взгляд со стороны явно не помешал бы, и, если чужой человек тоже скажет, что это бред, – значит, один-ноль в мою пользу, а Мишин возраст был дополнительным преимуществом. Он явно умнее моих подружек, и давно прожевал и выплюнул все эти детские игры.
Еще одним преимуществом было то, что Миша не пытался ни задеть меня, ни зло пошутить – он общался на равных, шутил и видел во мне, в отличие от того же Юры, нормальную девушку. Это было особенно важно сейчас, на фоне поведения девочек. Смотри, мол, у нас все классно, а ты – неудачница. Я не попадалась в эту ловушку, но расстраивалась – у них был численный перевес (двое против одного) и играли они нечестно.
Я с нетерпением ждала, что скажет Миша, когда прочтет, но ребята не торопились – они сидели на корточках и листали тетрадь. Миша держал анкету, Юра заглядывал сбоку. Над некоторыми моментами они смеялись – особенно над ответами «крутого парня», иногда удивлялись написанным в анкете девчачьим глупостям и смеялись опять, а что-то просто пролистывали без интереса.
Когда Миша наконец вернул мне тетрадь он сказал только одно:
– Вот это они гонят!
Мы все засмеялись.
– Я же говорю, что здесь что-то не то.
– Что-то? – Миша усмехнулся. – Здесь все не то.
– Значит, так и напишу – ложь, звездеж и провокация, – засмеялась я. – Прям на каждой странице комментарии оставлю.
Миша смеялся:
–Серьезно?
–Да ну, че мне делать не фиг, – тоже засмеялась я.
Так неожиданно мы с Мишей познакомились ближе. Я готовилась к худшему, а получилось наоборот: темная лошадка оказалась чуть ли не волшебным единорогом, а Миша, в отличие от Юры – хорошим парнем. Он не сделал ничего особенного, но я успокоилась и перестала париться: анкета, ссора, игры девочек казались мне детским садом, как выразился Миша, и я больше не пыталась судорожно сообразить – а что же мне со всем этим делать и как же не ударить в грязь лицом. Его мнение – мнение малознакомого парня – оказалось для меня более авторитетным, чем мнение моих подружек, которые просто тупо «гнали».