Белое и черное

Екомидзо Сэйси

Молодой осветитель хорошо знал об этом. Усевшись с тремя приятелями в лодку, он отправился именно туда, полагая, что если труп действительно в озере, то, скорее всего, искать его надо в районе впадины. Правда, тут же выяснилось, что обычный шест коротковат и не достает до дна.

Парень отправился на студию и вернулся оттуда с длинным канатом. Он решил нырять, обвязавшись, чтобы друзья могли вытащить его, если он вдруг запутается в коварных зарослях.

Молодой человек чувствовал себя под водой достаточно уверенно. Осторожно пробираясь

сквозь густые переплетения, он опустился на дно и тут же наткнулся на страшную находку.

— Так это ты отличился?

— Да.

— В каком он состоянии?

— Там темно, точно не скажу. Я ощупал немного — похоже, он в плащ завернут и обмотан чем-то вроде проволоки. Я… я, кажется, лица коснулся…

Парень был совершенно серым.

— Господин старший инспектор, давайте я спущусь. — Молодой полицейский, нырявший вместе с Сабухиро, принялся раздеваться.

— Вы только обвяжитесь, — заволновался осветитель, — а то опасно, там водорослей полно.

— А, ну спасибо.

Полицейский, подстраховавшись канатом, нырнул за борт. Уже в следующую секунду его скрыли подводные заросли.

Вся съемочная группа и все зеваки на берегу, затаив дыхание, уставились на водную гладь. Через некоторое время полицейский вынырнул.

— Точно. Труп мужчины.

Следующий час, если не больше, ушел на то, чтобы поднять со дна труп.

Следовало предположить, что тело находилось в воде двадцать дней, и значит, уже было в плохом состоянии. Процедуру подъема необходимо было провести со всей аккуратностью, чтобы избежать дальнейших повреждений. Съемочная группа оказывала полиции всевозможное содействие, и осветительная аппаратура была полностью мобилизована на подъемные работы.

На дно спустились трое: осветитель, молодой полицейский и еще один человек из пожарной команды. Из их сообщений выяснилось, что к трупу примотано два бетонных обломка.

Сабухиро тоже хотел было помочь, но сообразил, что, возможно, сам находится под подозрением, и вынужден был держаться в стороне. Зато по поручению Киндаити Коскэ он вместе с Киёми, Тамаки и другими соседями занялся Дзюнко.

Дзюнко действительно нуждалась в помощи. Узнав, что в озере обнаружен труп мужчины, она в беспамятстве застыла на самом краю мыса. Не поддержи ее стоявшая рядом Канако, женщина рухнула бы прямо в воду. Канако увела ее к себе и заставила выпить своего любимого брэнди. Рюмка этого напитка действительна оказалась кстати и немного сняла с Дзюнко нервное напряжение.

Канако уговаривала ее пойти домой, но Дзюнко упрямо твердила, что вернется к озеру. Уговорив соседку принять еще по рюмочке, Канако вместе с ней отправилась на берег. Кроме Сабухиро, Киёми и Тамаки около Дзюнко держался и взволнованный господин Окабэ. С ним была и Сумико.

В некотором отдалении от этой группы стоял Итами Дайскэ. Возможно, он тоже принял спиртного — лицо его раскраснелось. А еще чуть дальше от Итами находился комендант Нэдзу. Совершенно измученный, он неподвижно глядел на воду.

Девять

вечера. На поверхности озера появляется страшная находка.

Будет лучше, если мы воздержимся от натуралистических описаний трупа. Это может ненароком произвести крайне неприятное впечатление на наших любезных читателей, а то и, чего доброго, лишит их аппетита.

Прежде, чем загрузить тело в поджидавшую машину скорой помощи, его предварительно осмотрели прямо на берегу.

Труп был завернут в плащ и сверху обмотан проволокой. Позже выяснилось, что она была позаимствована со стройки в Хинодэ. Когда проволоку размотали и освободили от плаща верхнюю часть тела, у собравшихся вокруг перехватило дух.

Прямо в области сердца над рубашкой торчал какой-то деревянный штырь.

— Это что же? — хрипло произнес Тодороку.

— Вроде, ручка от портняжного шила, — потрогав, ответил сыщик Миура.

— До самого основания всадили. Он даже не сопротивлялся.

Неизвестно, знал ли об этом преступник, но орудие убийства, оставленное в теле, сослужило ему хорошую службу. Выдерни он его, все вокруг было бы залито кровью. Шило сыграло роль затычки, и крови из тела вышло немного.

Тодороку обернулся назад.

— Госпожа Судо, мне очень жаль, но я должен допросить вас подойти сюда.

Это было самое жестокое испытание, которое выпало на долю Дзюнко в ее жизни.

Она не плакала. Глаза ее оставались сухими. Скорее, ее обуяла злоба.

Ну кто мог умышленно пойти на убийство такого простодушного, мягкого человека! Ее муж ни за что ни про что оказался жертвой из-за убийства мадам. Ведь наверняка случайно пришел к ней как раз в то время, вот и убили заодно. До чего дурацкая история! А он-то, он… С виду здоровенный такой…

Эгоизм молодой женщины избавил ее от страданий перед телом мужа, напротив — разжег в ней злобу. Дзюнко упрекала себя за это в бессердечности. Она считала себя бесчувственной. Но разве не любовь к мужу породила в ее душе озлобление? Когда-нибудь она поймет: это чувство было сродни тому, что испытывает мать по отношению к человеку, причинившему зло ее ребенку.

Дзюнко смотрела на лежавшее перед ней тело в упор, не отводя глаз. При всех страшных переменах сомнений не было: она без колебаний подтвердила, что это труп ее мужа. Одежда и плащ тоже принадлежали ему. И ботинки те самые, в которых он ушел из дома в то утро.

— Вы уверены, что это ваш муж?

— Несомненно.

Тодороку сделал это уточнение, очевидно, потому, что здорово обжегся на выдумке Сабухиро.

— Несомненно, я же его жена. Но на всякий случай спросите еще кого-нибудь из тех, кто знает моего мужа.

Сабухиро, искупая свою вину, сделал шаг вперед. Он тоже подтвердил, что это Судо Тацуо. Еще несколько наиболее отважных, из числа тех, кто жили с семьей Судо на одном этаже засвидетельствовали показания Дзюнко и Сабухиро.

— Господин старший инспектор, господин старший инспектор!