Белинда
Шрифт:
— Знаешь, ты постоянно говоришь штампами.
— Я вовсе не хотел тебя обидеть, — улыбнулся я. — Я хотел узнать, чего же ты хочешь.
— А я и не обиделась, — ответила Белинда. — Мне даже понравилось. Но неужели то, чего я хочу, имеет хоть малейшее значение?
— Конечно имеет, — ответил я.
— Разве недостаточно просто делать тебя счастливым? — спросила Белинда, явно поддразнивая меня.
— Конечно недостаточно.
— Послушай, вся беда в том, что я не
Я растерялся и не сразу нашелся что ответить.
— А как насчет школы? — наконец спросил я.
— А что с ней не так?
— Понимаешь, есть масса способов все уладить. Хочу сказать, можно устроить тебя в частную школу. Должны же быть какие-то обходные пути, имена, маленькая ложь…
— Ты чокнутый, — рассмеялась Белинда. — Наверное, снова хочешь увидеть меня в плиссированной юбочке?
— Да уж, буду тебе премного благодарен. Но если серьезно…
— Джереми, разве тебе мало полученного мной образования?! Гувернантки, репетиторы, домашние задания. У меня было все! Я могу читать и писать по-французски, по-итальянски, по-английски. И прямо сейчас без труда поступлю в Беркли или Стэнфорд по результатам вступительных экзаменов. — Белинда поежилась и украдкой отпила из моего бокала.
— Ну так что насчет Беркли или Стэнфорда?
— А что насчет них? Кем я могу стать? Линдой Мерит, чье имя я присвоила? Она не закрыла кредиты.
Голос ее дрогнул. Она выглядела совершенно измученной. Мне захотелось взять ее на руки и отвезти домой, чтобы уложить в постель. День был длинным и трудным, что, безусловно, начинало на ней сказываться.
— А кроме того, — продолжила Белинда, — даже если бы я и не была в бегах, все равно не стала бы поступать в колледж.
— Ну это мои трудности. Но что ты собираешься делать? Чего же ты хочешь? Что тебе нужно прямо сейчас?
Белинда бросила на меня недоверчивый взгляд. И я снова, как тогда, когда мы ехали по Юнион-стрит, почувствовал, что она сдалась. От нее исходило нечто большее, чем чувство усталости или отстраненности, поскольку она не слишком хорошо меня знала. Нет, от нее исходила какая-то невыразимая печаль.
— Белинда, что я могу для тебя сделать? Что могу тебе дать помимо красивых шмоток и крыши над головой? — спросил я ее. — Скажи мне, солнышко! Только скажи.
— Ты чокнутый, — отозвалась она. — Это все равно что достать луну с неба.
— Продолжай, солнышко! Я понимаю, о чем ты. Я, конечно, хорошо устроился. Получил то, чего так хотел, но вот ты…
— Ты что, до сих пор испытываешь чувство
При дневном свете ее веснушки казались выгоревшими и очень пикантными. Мне снова захотелось ее поцеловать.
— Я люблю тебя, — произнес я срывающимся голосом, с трудом проглотив ком в горле. Неужели она принимает меня за своего ровесника!
Мы обменялись долгим интимным взглядом, на секунду позабыв, что сидим в переполненном зале ресторана, а между столов под белоснежными скатертями деловито снуют официанты. Мы словно растворились в свете люстр и канделябров.
Белинда сложила губы как для поцелуя, потом лукаво улыбнулась и наклонила голову.
— А я смогу включать рок-музыку на полную громкость и повесить в своей комнате постеры?
— Конечно-конечно. И получишь столько жвачки, сколько душе угодно, забудешь о виски и сигаретах.
— Ну вот, началось!
— Какая разница, сейчас или потом? Хочешь, прочту тебе лекцию о том, какое питание необходимо организму девочки-подростка?
— Я знаю, что необходимо организму девочки-подростка, — промурлыкала Белинда и поцеловала меня в щеку. — Почему бы нам не смотаться отсюда?
Уже на полпути к дому я вспомнил, что должен срочно отправить Селии пятьсот долларов — ведь я так и не ответил на ее звонок. И мы повернули обратно в центр, в «Вестерн юнион».
Как только мы оказались на моей кухне, Белинда тут же принялась за виски. Только один стаканчик, сказала она. Я следил за тем, как она опрокидывает в себя полстакана зараз, и, сдавшись, разрешил ей взять виски в кровать.
Потом я разжег камин и спустился вниз за бутылочкой шерри и двумя хрустальными бокалами. Если уж пить, то хотя бы не виски. Я налил ей бокал шерри, а потом мы откинулись на подушки и, тесно прижавшись друг к другу, сидели в темноте и смотрели на огонь.
Я повторил Белинде, что гостевая комната в ее полном распоряжении. И вслух пожалел, что мы не забрали постеры из той дыры на Пейдж-стрит.
Белинда засмеялась и сказала, что найдет другие. Она вся была такая мягкая, теплая и сонная.
— Если хочешь купить стерео, пожалуйста, — предложил я. — Я открою счет на имя Линды Мерит.
Но Белинда с улыбкой сообщила мне, что у Линды Мерит уже есть счет. На что я ответил, что с удовольствием буду его пополнять.
— А видик у тебя есть? — поинтересовалась Белинда.