Белинда
Шрифт:
«Ну вот, началось, — подумала я тогда. — Я только всем все порчу». Меня душила ярость, раздирали противоречивые чувства.
Но потом, как ты помнишь, произошло то убийство на Пейдж-стрит, я позвонила тебе, и мы снова были вместе, совсем как когда-то с Марти. Я знала, что люблю тебя и не собираюсь тебя бросать, ведь что бы ты ни решил насчет картин, ты был в своем праве, и не мне тебя судить. Мне было так хорошо рядом с тобой, так приятно было любить и быть любимой, что все остальное не имело значения.
Я позвонила папе прямо из твоего дома и на сей раз сказала, кто ты такой, и дала твой номер телефона, хотя и просила не звонить, поскольку
Оказалось, папа знает твою бывшую жену Селию, ту самую, что работает в Нью-Йорке; она постоянная папина клиентка и очень хорошо о тебе отзывается. По словам Селии, ваш брак развалился, потому что ты был вечно занят работой. Тебя интересовало только творчество.
Что ж, так даже лучше для меня.
А вот у папы дела складывались не лучшим образом. Он так и не вернулся к Олли, предпочитая спать на кушетке в своем салоне. Даже в день присуждения премии «Тони», когда мюзикл «Долли Роуз» обошел конкурентов по числу номинаций, папа отклонил предложение Олли вернуться.
И его здорово доставали те самые юристы. Они утверждали, что я по-прежнему в Нью-Йорке и папа знает где. Потом начало твориться нечто странное. Поползли слухи, что у одного из папиных парикмахеров СПИД.
Полагаю, ты в курсе, что СПИД не передается при обычном контакте. Но людям все равно страшно, так как все безумно боятся заразиться. И клиенты побежали, точно крысы с тонущего корабля. Даже Блэр Саквелл позвонил бедному папе, чтобы передать ему последние сплетни. Правда, тот же Блэр и помог папе пресечь слухи.
Но папа не терял оптимизма. Он явно выигрывал битву. Он сделал, так сказать, свой ход, когда днем раньше к нему в салон опять заявились юристы.
«Послушайте, если она на самом деле пропала, необходимо срочно сообщить в полицию», — заявил он, снял телефонную трубку и даже попросил оператора соединить его с полицейским департаментом. И тут один из непрошеных гостей вырвал у него трубку и положил на место. «Обещаю вам, что если вы еще хоть раз здесь появитесь, а девочка так и не будет найдена, то точно поставлю в известность полицию», — напутствовал их папа, закрывая за ними дверь.
Я очень смеялась, когда папа рассказывал о своей крутой выходке. Но мне было неприятно думать о том, что папочке приходится противостоять столь малоприятным личностям. Но папа продолжал уверять меня, что вполне счастлив.
«Говорю тебе, Белинда, это как игра в шахматы. Здесь самое главное — в нужное время сделать нужный ход. И что самое приятное, они не имеют ни малейшего представления, где ты сейчас находишься».
Так вот, когда я звонила Джи-Джи из твоего дома за его счет, когда я давала ему номер твоего телефона, мне и в голову не могло прийти, что номер можно вычислить по счетам за телефон. Но на самом деле произошло именно это. Именно таким образом они и выследили меня в твоем доме.
А в июле, когда мы с тобой были вместе почти что шесть месяцев, на Кастро-стрит нарисовался Марти. Он подстерег меня у аптеки «Уолгрин» и попросил пройти с ним к его машине.
Я остолбенела от неожиданности. Я так растерялась, что согласилась. Я не хотела, чтобы ты нос к носу столкнулся с Марти.
И уже через несколько секунд мы мчались в его машине в центр города в «Хайятт ридженси», где у «Юнайтед театрикалз» были апартаменты: именно там ты и встречался с мамой.
Ну, здесь хочется сказать, что Марти дрожал как в лихорадке и опять разыгрывал передо
А события разворачивались самым драматическим образом. Дядя Дэрил настаивал на том, чтобы пустить по моему следу частных детективов, Марти же пытался их убедить, что вполне справится сам. Маму мучило чувство вины, и она прямо-таки свихнулась на этой почве. Она то умоляла Марти не искать меня, то просыпалась с криками, что чувствует, будто мне грозит опасность и я в беде.
Пришлось срочно призвать обратно Триш с Джилл, посвятить их в тайну моего исчезновения, и они так распсиховались, что вышли из-под контроля. Джилл требовала поставить в известность полицию и злилась на Бонни. Что касается дяди Дэрила, он обвинял меня во всех грехах и собирался упечь в психушку в Техасе, как только сможет найти.
Марти продолжал отстаивать свою версию событий. Дескать, произошло недоразумение и маме все померещилось. Если бы мы не слетели с катушек, пока он лежал в больнице, то ничего бы и не произошло. Однако трое упертых техасцев, как он их называл, скорее поверили маминой версии, что я хотела его соблазнить; тем не менее Триш и Джилл очень волновались за меня и требовали привлечь полицию.
Словом, не жизнь, а какой-то ад, ад, ад, ад. Но самым неприятным было то, что мама вбила себе в голову, будто Марти меня где-то прячет. Он пытался ее урезонить, но тщетно. Она не сомневалась, что я где-то в Лос-Анджелесе и продолжаю крутить с ним роман.
А на прошлой неделе ее бредовые идеи достигли наивысшей отметки. Марти был в Нью-Йорке и занимался проверкой моих контактов с Джи-Джи, но мама решила, что он со мной. Она написала письмо Дэрилу, потом вскрыла себе вены и едва не истекла кровью, но ее успели спасти.
К счастью, письмо попало в руки Джилл, которая вовремя его уничтожила. И Марти удалось поговорить с мамой и убедить ее в том, что она глубоко заблуждается. Но держать ее в рамках с каждым днем становилось труднее. Он ни на час не мог ее оставить, так как она сразу же начинала его обвинять, что он со мной. Даже решение поехать в Сан-Франциско далось Марти нелегко, потребовав от него определенного мужества. Хотя Триш ему верила, Джилл тоже, и они с радостью приняли его предложение начать собственное расследование. Что касается дяди Дэрила, то тут ни в чем нельзя быть уверенным.
Марти, естественно, страшно волновался за меня. Можно сказать, с ума сходил. Он сидел в своем офисе как на иголках, пока его люди не сообщили ему, что я с одним парнем-художником и у меня все в порядке.
— Но суть дела в том, Белинда, что ты должна сказать своему художнику до свидания и немедленно вернуться со мной в Лос-Анджелес, — говорил Марти. — Она тонет, Белинда. И у нас куча проблем. Сьюзен Джеремайя отправилась за тобой в Швейцарию. Она буквально дышит нам в шею. Солнышко, я знаю, как ты сейчас ко мне относишься. Правда знаю. А еще я знаю, что ты не хотела, чтобы все так обернулось, но, боже мой, Белинда, дамочка действительно слетела с катушек, будь оно все проклято! И есть только один выход из положения.