Белая река
Шрифт:
— Сейчас перестанет болеть.
Не обманул лысоватый докторишка. После двух глотков сладковатой, оставляющей горечь на языке жидкости, нытье всех мышц, выкручивающее сухожилия прекратилось. Ева опять валялась в той комнате, что просидела несколько часов, прежде чем предстать перед кучей мужиков в большой зале…
— Выспалась? — Кастр чуть улыбнулся, когда она уставилась в его черные глаза. Угрозы от Кастра совсем не исходило — ни тогда, не сейчас и опасаться человека, по сути исполняющего здесь функции лекаря, было
— Да.
Нахмурившись, черные глаза переместились на ее лоб, разглядывая, нечто озадачившее Кастра в волосах.
— Очнулась? — чужое голос, раздавшийся откуда-то вне поля ее видимости заставил закрыть в панике глаза, притворяясь спящей.
— Да. Гор, посмотри сюда.
— Что это? Седина? Она же не старец…
Ева чуть не улыбнулась, слушая сопение Кастра, пытавшегося сообразить, что там с ее патлами. Неуверенно тот, предположил, чуть коснувшись пальцами ее лба.
— Я слышал в их мире это бывает от стресса…ну при различных заболеваниях.
Резкий голос Горкана задал вопрос, словно отрезал.
— Она больна?
— Нет, не думаю.
Чуть приоткрыв глаз, Ева наткнулась только на пряжку ремня Горкана. Гор…как назвал в более кратком варианте сейчас Кастр. Куртка с птицей на спине расстегнута, руки на бедрах. На среднем пальце левой руки сверкнул вишневым камнем перстень.
— Тогда приводи ее в рабочее состояние. Думаю на этот раз ерепениться не станет. Кхорку пора летать…
— Да, Гор. Может позвать Фелис?
Гор двинулся, его властный низкий голос звучал уже в отдалении.
— Зови. Можешь хоть мальчиков императора позвать, но приведи ее в чувство.
После того, как хлопнула дверь, Кастр сразу заговорил с ней, не сомневаясь, что Ева притворялась все это время.
— Прекращай. Все это прекращай. Встаешь, идешь к себе. Умывайся, оденься и мы тебе все объясним.
Она молча смотрела на него, прекрасно понимая, что истерики и прочее ей здесь не помогут. Так случилось…надо приспосабливаться.
— Хорошо. — Она села и вспомнив, как хмурился Кастр, разглядывая ее волосы, спросила, — что с моей головой.
Тот вместо ответа всучил в ее дрожащие руки зеркало. Отражение не очень радовало…или радовало. Розоватые белки воспаленных глаз, все также незнакомые карие глаза и шевелюра — что-то невообразимое. У корней, сантиметров десять длины, это белые и черные волосы вперемешку, как-будто ее тело запуталось, кто она блондинка или брюнетка.
Оглядывая безликое помещение, тяжко, даже обреченно вздохнула. Да, пора познакомиться с этим миром.
Кастр суетясь над столом продолжил успокоительную беседу.
— Ты не здесь будешь жить. Тебя переведут в другое место, к таким же как ты, где жила Надин…Поверь, тебе нужно принять эту реальность, — черные глаза уставились на нее, в одной его руке, с кучей пара пиала, в другой, что-то вроде длинного резного мундштука, —
К губам поднес один конец трубки.
— Вдохни, станет легче.
Ева сделала осторожную затяжку белесоватого пара в пиале. В голове слегка прояснилось, но вместе с тем, возникла мысли о нехороших веществах. Наркотики? Отрицательно махнула головой, брезгливо скривившись.
— Как хочешь.
— Чем занималась Надин?
Кастр, сам сделав глубокий глоток из пиалы, медленно выдохнул легкую дымку, черные глаза уткнулись в потолок.
— Надин летала…Летала, убивала…и она была прекрасна.
— Ты не она…
Фелис, скривившись, с громадным скепсисом осмотрела с головы до ног новенькую, и Ева почувствовала подкатившее легкое раздражение, оттого, что ей вечно напоминают, что она в чужом теле.
Стройная брюнетка, лет тридцати, скрестив руки на груди, скользила серыми глазами вдоль ее фигуры. Остановилась на волосах, нахмурилась, но потом сделав короткий вздох, деловито продолжила.
— Собирайся, я покажу тебе, где ты будешь жить.
Когда она шли по коридору, к уже знакомому Еве лифту, она осмелилась спросить тот вопрос, на который прежде ей так и не ответили.
— Где я?
Фелис, дернув рычаг на белой стене, закатила глаза к потолку. Усмехнулась.
— Ты здесь, — они шагнули в стеклянный лифт. — Это Сайконг.
Серые глаза метнулись по развернувшемуся у их ног муравейнику.
— Сайконг, столица и одно из излюбленных место проживания императора. Здесь он проводит большую часть времени.
Ева также все еще с ужасом в глазах осматривая нагромождение кварталов, зданий и переходов, осторожно спросила.
— Столица чего?
Черные брови Фелис взметнулись в немом удивлении от ее вопроса.
— Как чего. Нашего мира. У тебя, в твоей прошлой жизни…или откуда ты там, как-то по-другому?
— Да. Немного.
Замолчала, не хотела распространяться и вдаваться в подробности, тем более, судя по равнодушному лицу ее собеседницы, той абсолютно плевать на устройство мира какой-то заблудшей души.
Они поднимались выше. Неужели опять в ту залу, после которой оказалась в той камере…
Двери лифта раскрылись, открывая взору круглый, достаточно просторный холл, с множеством дверей.
— Здесь живем мы. — С неподдельной гордостью раздался довольный голос Фелис.
— Кто мы? — переспросила Ева, когда Фелис, подхватив ее за локоть повела к одной из дверей, которую с улыбкой толкнув, с гордостью объявила.
— Всадники кхорков…
Здесь ей нравилось больше. Наверное, из-за окна, от потолка до пола, как в том месте, где она очнулась в первый раз. Вполне уютно, постель, небольшой шкаф, на стене картина, изображающая в темных тонах некое героическое сражение…зеркало. Ева шагнула к нему, подогреваемая любопытством, что же случилось с ее волосами.