Белая река
Шрифт:
И тут же, с сарказмом ответ самой себе — будешь тут удивляться, сходила в туалет накрасить губы… н-да.
— Ты как там, что молчишь? — скорее для приличия равнодушно спросила Маринка.
— Нормально. — ответила рассеяно невпопад Ева и осторожно скользнула бледными дрожащими пальцами по стеклу, с обратной стороны лил сплошной поток воды, искажая очертания двора, цветных форм детской площадки и деревьев, дождь зарядил на несколько часов. — А ты там ничего странного не заметила, ну, когда я грохнулась в проходе? Ну рядом со мной может… нет?
На том конце сопение болеющей
— М-м-ммм…а что там может быть необычного, клуб, тусня, девка да наркота — молодежь, ужасно все конечно, но… — да, все у Маринки просто и легко, та продолжила — скорее удивила твоя реакция, ведь трупы ты не раз видела, хотя Ев, я понимаю, это после Виталика…нужно переждать, отдохнуть, а лучше бы взяла без содержания, да махнула куда-нибудь.
Голос Марины приободрился на словах о небольшом отпуске, и Ева даже знала, о чем та сейчас думала. В легкомысленной, фатазирующей голове подруге уже шумело море, под ногами горячил кожу песок, а в руке коктейль грозил расплескаться из-за пританцовывающей Маринки.
Какая отчетливая фантазия, — не отрывала взгляда Ева от ляписто — яркого пятна за окном — детская горка. Когда нагло, как-то навязчиво прозвенел звонок в дверь, слегка вздрогнула от неожиданности. Удивительно, с третьего вызова пришел мастер из жэка, она была стопроцентно уверена, что это сантехник так нахраписто и беспардонно давит на кнопку.
— Что же спите барышня, а я все звоню и звоню, — было заметно, как старомодный мужик неодобрительно окинул своим фирменным прищуром ее ультракоротко остриженную голову. Во вкусе неприятного посетителя явно милые, женственные кудри, губы бантиком с розовой помадой и нелепая челка по смешной моде из ее далекого детства. Ей плевать. Почему-то радовало, что теперь градус женственности у нее сильно снижен и, Ева криво ухмыльнулась неуместным сейчас мыслям, приставания и флирт от мастера сантехнических работ ей не грозят.
— Ну, в копеечку влетит девушка, все дырявое, шо капец, — цокнул, покачал головой и ловко выудив из нагрудного кармана маленький фонарь в виде авторучки, заткнул его за волосатое ухо. — Ща я еще под ванной распределитель осмотрю, ну и решим там че дальше.
— Ага.
Сантехник скорчился у ванны, практически залез под нее, благо тщедушное тело позволяло. Ева задумалась, кажеться она теперь догадывалась, почему обычно сантехники достаточно скромного телосложения. Пролезь тут, будучи крупным мужиком. Резкий, очень громкий звонок в дверь заставил слегка вздрогнуть от неожиданности.
— Это Петро небось, — глухо, как из пещеры, послышался гнусавый голос жэковца, — инструмент мне принес, открой.
Петро оказался таким же, словно они однояйцевые близнецы, плюгавеньким мужиченкой, точно с таким же мерзким, словно с хитрецой взглядом. Но это вдобавок еще додумался ощупать ее с головы до ног красноречивым взглядом.
— Фууу, — скривилась своим мыслям, а в следующую секунду сдавленно перехватило горло.
На лестнице, позади ухмыляющегося лица
Петро повернулся снова к ней, и стало понятно, черную фигуру наблюдает только она. Замирая от мерзкого липкого страха, от которого в глотке образовался плотный комок еле сдерживаемого крика, попыталась задать вопрос Петро — Ты это видишь?.
Тот проскользнул мимо, громыхая инструментами и бурча под нос, что-то о том, что выходные у нее, видимо, выдались слишком бурными. Когда она вернулась, запаниковав, что Петро вошел внутрь, оставив ее совсем одну… черного на лестнице уже не было…
Ева села в постели. Ночь. Липкость кошмарного сна не покидала, лоб неприятно мокрый от пота заставил встать и пойти в ванную комнату. Сполоснув лицо прохладной водой она, наконец, почувствовала себя лучше. В коридоре включила свет и встала напротив зеркала. Взъерошенные ежиком белые волосы, круглые словно тарелки глаза, бледная, а на шее белая искрящаяся полоса. В отражении, за спиной, пульсирующий, белый жгут, как пуповина, сейчас она вспомнила практику в роддоме, уходил за круг света и терялся в темноте гостиной…там стоял он. Она это знала — вцепилась в край столика, словно это поможет удержать себя, когда черный дернет свое лассо на себя. Нет…не удержала. Она успела увидеть, как ловушка натянулась — затем темнота…и все.
Кашель все не прекращался и, когда уже Еве начало казаться, что она выплюнет с очередным приступом собственные легкие, к коже горла осторожно прикоснулись холодным и мокрым. Со свистом втянула ставший мятным, с характерным холодком воздух. Носом дышать не возможно, он забит как при сильнейшем насморке. И еще она мокрая, кто — то прошел мимо и движение воздуха рождая легкий ветерок обдало кожу прохладой. Перевернулась на бок и скорчилась, замерзая. Издавать звуки она не могла, как и открыть от чего-то слипшиеся глаза. Она тонула? Что вообще происходит?
— Ну как? Стабильна?
— Да вроде…хрень какая-то — неуверенный голос второго замолк.
На бесконечную минуту зависло молчание и Ева, уже подумала, что персонал ушел, вот так оставив ее дрожащую от холода и насквозь промокшую. Тихий щелчок и она едва-едва повернула лицо вверх, навострив ухо. Ну, по крайней мере, она слышит, уже хоть что-то. Больница, может оперблок…морг?!
Над головой раздался тонкий свист. Холодно, очень холодно. Под ней скользкая, словно стальная поверхность. В следующий момент в парализованное, оторопевшее тело хлынула потоком сила. Жизнь горячим жидким пламенем пробежалась по венам и Ева резко подняла голову.