Белая река

Далинская Олеся

Ева тыльной стороной ладони вытерла губы, чуть скривившись, едва задев то болезненное место на щеке, где только что были его стальные пальцы.

— Вы все проверили? — задыхаясь, прохрипела Ева и, делая шаг назад, в опаске, что тому вздумается продолжить.

— Да, — как ни в чем не бывало, вернулся в кресло Гор и, глядя мимо нее, снова превратился в равнодушную статую. — Можешь идти.

На ватных, трясущихся мелкой дрожью ногах, Ева устремилась к выходу. Так хотелось сказать ему, нечто убийственно едкое, но не смогла. Зубы отбивали дробь так, словно по макушку окунулась в ледяную воду. Не сейчас…выскажет потом, что она думает о нем.

На

лестнице ее встретила Фелис. Окинув красноречивым взглядом ее лицо, с досадой закусила губу.

— Он в бешенстве, да?

Кивнула, не в силах пока говорить, понимая, что голос будет на грани слез.

— Он тебя ударил?

Ева отрицательно замотала головой и махнула рукой на жест наездницы, указывающий на левую сторону лица. Не мудрено, после того захвата Гора. Потерла кожу и, сдавленно прокашлявшись, наконец, смогла спросить, при этом изображая фальшивое спокойствие.

— Ты куда-то предлагала сходить.

— Да, — неуверенно протянула Фелис, — прогуляться по городу, но…

— Пошли, — твердо согласилась на прогулку Ева и потянула брюнетку за собой, вниз.

Спустя тридцать минут, преодолев двор и главные ворота, что защищали от непрошенных гостей башню Гора, они влились в шумный, разноцветный поток людей на улицах Сайконга. И хотя на них исподтишка поглядывали любопытные прохожие, Ева ловила себя на мысли, как приятно все — таки затеряться в общей массе и не боятся, что она опять что-то сказала не так или сделала не то…

— Смотри, пройдем пару кварталов и выйдем на главный рынок, — чуть не кричала ей на ухо Фелис, пытаясь победить какофонию окружающих звуков. Голоса, голоса…смех, резкие выкрики, шум колес — мимо пронеслись пара бурханов везущих повозку, нагруженную людом.

— Осторожно, тут просто хаос на дорогах, — предупредила снова ее гид и Ева, кивнув, только успевала вертеть головой. Высокие здания, в основном из камня, с надстройками, будто налепленными неадекватным архитектором…Окна, расположенные не менее хаотично, кое-где, прямо на веревочных протяжках поперек улиц, высоко над головой, колыхалась на легком ветру, развешенное белье. Она задрала голову, лиловая узкая полоска неба, перечеркнутая проводами, веревками и черт-ти чем еще, давала немного света, поэтому тут внизу, даже сейчас днем, кое-где горели светильники. Балаган голосов разносился и сверху, то жители переговаривались, иногда покрикивая через напротив расположенные окна. Сумасшедший дом. Фелис дернула ее в сторону, и рядом, грохоча железными колесами прокатилась тележка, до верху набитая свернутыми паласами и вазами. Торговец, тараща на них глаза, вежливо извинился и, сгорбившись устремился вперед, туда, куда направлялись и они — на рынок.

— Держи ухо востро, Ева, — брюнетка повела плечами, успокаиваясь от тяжести оружия за спиной, — тут можно встретить кого угодно. Обытали, торговцы тебе не угрожают, но вот в толпе могут встретиться другие из высших, а особенно аккуратно с их телохранителями.

— Конкуренты?

Брюнетка встряхнув волосами, пожала плечами.

— О, мы явно не дружим между собой, — темные глаза внимательно посмотрели на нее, — особо касается теней Церона.

— Понятно. — Вздохнула Ева и теперь старалась не считать ворон, осматривая город-муравейник, выглядевший несколько иначе, чем с высоты полета кхорка. Прохладный, с темной мостовой, еще мокрой после утреннего дождя, с полосами света, чудом проникшего через чудовищно сумбурную застройку

и многочисленные мостики.

— Так сначала на мыло, — скомандовала Фелис и потянула ее в сторону крайних рядов. — Это моя слабость. Хочу найти с ароматом дерева хики.

Ева никогда не видела таких огромных уличных базаров. Бесконечное море лотков, под черепичными крышами и плотная, разномастная толпа людей. Фелис что-то еще лепетала, временами восхищенно вскрикивала, замолкая только затем, чтобы понюхать очередной кусочек мыла, а Ева, оглушенная гулом и количеством местных, оторопело плелась за ней. В развешанных зеркалах соседней лавки мелькнуло бледное лицо. Подошла поближе, с удивлением поняв, что это она в отражении…С легкой синевой под глазами, с двумя кровоподтеками на белой щеке, где недавно, впивались жесткие пальцы Гора, чуть прикусана верхняя губа…Она легонько задела то место, где поцелуй высшего стал особо жесток. Садист.

— А белокурая красавица что будет брать? — прохрипел насквозь прокуренный торговец, но при этом настороженно поглядывая на наездниц кхорков. Их тут знали, без труда определяя по одежде и знакам отличия, собственность высшего, Гора.

Коротко улыбнувшись, Ева покачала головой. Ничего не нужно — она растеряно оглянулась по сторонам, чувствуя усилившееся головокружение. Напротив лавка с маленькими, похожими на микроскопические бронзовые амфоры, бутылочками…

— Духи, — гаркнула Фелис на ухо, и Ева, подождав, когда движение чуть поредеет, перебралась к парфюмерному лотку.

Приземистая женщина, недоуменно поглядывая на ее глаза, но стараясь не подать вида, протянула ей первый попавшийся пузырек. Что-то цветочное, сладковатое с примесью ванили. Ева отставила бутылочку.

— Ничего ты не понимаешь, Орха. — прокряхтел, неведомо откуда появившийся старик, — это же не она.

Та, что старый торговец назвал Орхой, отчаянно жестикулируя, недовольно махнула рукой.

— Ой, надо же…все-то он знает. Молодая, красивая…как цветок. Что-ли я не права?

— Уйди, — шикнул на нее хозяин лавки, и внимательно осмотрев Еву, смешно прицокивая языком и болтая из стороны в сторону покачал головой, — сейчас, погодите…Где-то он тут был.

Ловко перебирая толстыми, будто сосиски пальцами, бутылочки, он, наконец, радостно воскликнул. Осторожно, словно драгоценность преподнес на жестких ладонях прозрачный, темный бутылек парфюма.

— Вот…Здесь горечь слез, сладость поцелуев и дыхание ветра, — вкрадчиво прорекламировал товар и, заметив ее недоумение, тут же пояснил, — аромат такой же противоречивый, как вы…в нем смешалось несмешиваемое…попробуйте.

Да, торговец знал свое дело. Даже Фелис, оторвавшись от своего мыла, с любопытством потянула носом. Влажная горечь и сухая, словно иссохшая на палящем солнце сладость…как будто сандал и еще, забытое, она вот-вот вспомнит. Действительно — смесь противоположностей.

На прилавок звонко упали монеты, заставив ее открыть глаза. Тот, кто бросил их стоял за спиной, и Ева догадывалась, кто все это время шел за ними по пятам.

— Я не собиралась их брать.

Коже шеи обдало теплым дыханием и знакомым запахом, от которого снова заныла щека.

— Не ври. Это твой аромат…Парфюмер Якуш никогда не ошибается.

Торговец с подобострастной улыбкой, с толикой страха глядя на того, кто стоял у нее за плечом, активно закивал. Похвала от высшего — что может быть лучше для бизнеса? Засунув духи во внутренний карман плаща, она повернулась к Гору.