Белая полоса
Шрифт:
Однако ни досудебным следствием, ни судом такие мои показания во внимание не принимались.
Я имею все основания считать, что, как в ходе досудебного следствия, так и на всех стадиях судебного слушания этого дела были намеренно допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона в части соблюдения моих прав на защиту…»
После подзаголовка «1. Нарушение моих прав на защиту» далее в жалобе было изложено, что «…мои вышеупомянутые доводы не только не проверялись, а наоборот, многие данные умышленно искажались в пользу первоначально заложенного однозначного утверждения о моей виновности…»
«Об этом может свидетельствовать хотя бы то обстоятельство, что уже — далее было выделено жирным шрифтом, — 11.05.2000, когда следствие
Далее была ссылка на листы в томе дела, где содержались ксерокопии этих статей, предоставленные адвокатом на прениях.
И новый абзац:
«Поэтому я изначально оказался жертвой однозначных заявлений высокопоставленных руководителей правоохранительных органов о моей роли в совершении всех этих преступлений, так же как и суд, который фактически продублировал это обвинение…»
«Всё это явилось причиной односторонности и неполноты досудебного и судебного следствия с явным обвинительным уклоном. И как результат — несоответствие выводов Апелляционного суда г. Киева фактическим обстоятельствам дела, расследованного и рассмотренного с грубым нарушением требования уголовно-процессуального закона…»
И дальше на трёх листах формата А4 был последовательно изложен перечень этих нарушений.
«Мне было объявлено об окончании досудебного следствия, при этом окончательное обвинение к тому времени по непонятным причинам мне предъявлено не было ни в тот же день, ни в ближайшее время. И на протяжении довольно значительного срока материалы для ознакомления мне также не предоставлялись без каких-либо обоснований по этому поводу…»
«…И только более чем через два месяца — было выделено жирным шрифтом, — со дня оглашения об окончании досудебного следствия мне было предъявлено практически новое обвинение…»
Говорилось о том, что, несмотря на моё письменное заявление о желании дать показания по этому обвинению, следователь лишил меня этого права, ничем не обосновав своё решение. О том, что оставленное прокуратурой без внимания (и фактически без реагирования) заявление об указанных нарушениях закона привело к совершению следователем аналогичных нарушений моих прав и норм закона. Как и более чем через полгода после подписания мною в очередной раз протокола об окончании ознакомления с материалами, мне вновь было предъявлено обвинение, аналогичное по своему содержанию предыдущему. И я снова был лишён следователем своего права давать показания по обвинению по его субъективной оценке, что мои показания направлены на умышленное затягивание следствия, в то время как то, что я успел изложить, непосредственно касалось сути предъявленного обвинения. И таким образом, прервав мой допрос, следователь уже второй раз лишил меня права давать показания и уже в третий раз объявил об окончании следствия. И в данном случае следствием было допущено грубое игнорирование закона, обеспечивающего моё право на защиту в части невыполнения требований статьи процессуального кодекса Украины о праве обвиняемого давать показания по предъявленному обвинению. А также по поводу всех других известных ему обстоятельств и доказательств, имеющихся в деле.
«…Этой же статьёй возложена обязанность на следователя, — было выделено жирным шрифтом, — проверить показания обвиняемого…»
Далее в жалобе говорилось, что ещё в ходе досудебного следствия до направления дела в суд практически все обвиняемые на тот период по делу дали показания
Далее были перечислены статьи УПК, нарушенные следователем, регулирующие порядок предоставления обвиняемому возможности защищаться от предъявленного обвинения, порядок предъявления и допроса обвиняемых, которыми длительность допроса обвиняемых не регламентирована.
И приведена статья, наряду с тем, что предъявлялось обвинение, потом материалы дела к ознакомлению, потом снова обвинение и в тот же день окончания так называемого очередного следствия — ознакомление, из которой следовало, что следователь обязан объявить обвиняемому об окончании досудебного следствия и его праве на ознакомление со всеми материалами уголовного дела только признав собранные доказательства достаточными для составления обвинительного заключения и выполнив нормы статьи на ознакомление признанных потерпевшими с материалами дела.
Далее кассационная жалоба переходила к нарушениям моих прав на защиту во время судебного следствия.
«О необъективности и предвзятости — дальше было изложено в кассационной жалобе, — и явно обвинительном уклоне в действиях как органов досудебного следствия, так и суда, свидетельствует и то обстоятельство, что уже при рассмотрении вопроса о порядке исследования доказательств судом были фактически оставлены без внимания заявленные моим адвокатом и поддержанные мной ходатайства о начале судебного следствия с допроса меня по эпизоду организации банды с тем, чтобы суд имел возможность в полном объёме проверить мои доводы в обоснование невиновности в этой части предъявленного обвинения. Однако суд фактически проигнорировал указанные ходатайства, даже не упомянув о них в вынесенных по этому поводу определениях…»
И далее:
«В результате этого судебная коллегия, избрав порядок исследования доказательств по эпизодам, на протяжении всего судебного следствия лишила меня права давать показания по всем эпизодам наравне с другими подсудимыми. Тем самым участники процесса были лишены возможности даже задавать мне вопросы по тем или иным обстоятельствам, имевших существенное значение по делу. Я, в свою очередь, был лишён возможности обращаться к суду с заявлениями и ходатайствами, связанными с моими показаниями. В итоге мои показания в суде, которые судебная коллегия позволила мне дать в самом конце судебного следствия, так и остались непроверенными. Имею все основания полагать, что такой порядок исследования доказательств был избран судом умышленно, чтобы ограничить меня, как и на досудебном следствии, в праве на защиту…»
«Кроме того, — жалоба подходила к концу, — после оглашения приговора, завершившегося 19 марта 2004 года (приговор оглашали с 15 по 19 марта), копия приговора мне была вручена не в предусмотренный законом трёхдневный срок, а только спустя неделю, 26 марта 2004 года, на украинском языке. При этом моё заявление о переводе приговора на русский язык председательствующей судебной коллегии Лясковской В. И. было оставлено без удовлетворения. В то же время она же ещё в начале судебного рассмотрения дела приняла решение о ведении процесса на русском языке, поскольку я и ещё один из подсудимых являемся иностранными гражданами и не владеем украинским языком…»